Шторм Z. У вас нет других нас

Ваня не смирился с судьбой, и хоть сидеть ему было всего ничего, подался на СВО.

Так и свела нас судьба.

Не знаю, что мы нашли друг в друге, люди с совершенно разных планет, разного уровня жизни, социального статуса, образования, мышления. Не знаю. Но в отличие от многих, с кем у меня сложились простые товарищеские отношения, с Ваней мы подружились.

Когда меня откомандировали в Н-скую бригаду морской пехоты, я звал Ваню с собой. Можно было уладить вопрос. Но Ваня хоть и переживал, что наши пути расходятся, покачал головой.

— Я ж воевать приехал, — сказал он. — А трупаков носить я не буду. Не моё.

Так мы расстались, но, приехав в город Т., в «синюю яму», первым делом я нашел его.

Мы составили с ним ядро нашей обособленной коммуны. Я, Ваня и ещё один парень, приехавший со мной из ИК-53. Не Юра.

Потом пришёл Барс. И, как я говорил ранее, притащил с собой клубок проблем и противоречий. Барса периодически приходили бить. Никто из нас не горел желанием вступать на стороне Барса в смертельно опасную схватку с пьяными уголовниками.

Хитрый Барс какими-то сладкими чарами пропихнул идею заключить мушкетёрский пакт: ударить по рукам и договориться, что, если бьют кого-то из нас, все остальные должны вставать за него.

Понимая, что, кроме Барса, никого из нас бить не будут, а если такое случится, то Барс каким-то образом непременно окажется где-то в другом месте, я не присоединился к этому оборонительному союзу. Достаточно того, решил я, что я делаю отчисления в его бюджет.

Как правило, он был бит в таких ситуациях, а кот куда-то просачивался за зону конфликта и выглядел целым.

Мы разнимали бойцов, улаживали конфликт, а потом я и Джобс отчитывали Ваню за его действия, объясняя, что Барс сам накосячил и сам должен разруливать свои косяки, что «вписываться за косепора» чревато для нас самих.

Но Ваня был непреклонен. Маленький, жилистый, с разбитым деревенским лицом, простым, как трусы за три рубля, он смотрел на нас и качал головой:

— Ну и что… Ну и что, что он хуёвый. Он — наш.

И было столько в нём решительной непреклонности, что я только махал рукой.

В тот выход, когда нас повёл мистер Щит, Ваня напился.

И это был самый негодяйский поступок Вани за всё это время.