Шторм Z. У вас нет других нас

Любопытства в них больше, чем страха.

Я спросил одного из них, откуда он, что за режим, статья, сколько лет оставил.

Йошкар-Ола, строгий, ст. 228, примовая, оставил лет пять или шесть. Приехал уже по новым правилам через УДО и с контрактом на год.

В принципе, он мог уходить и на десять лет.

Ни один из тех новобранцев, которых мы сопроводили на точку, живым с передка не выйдет.

Это была «мясная» партия. Плохо обученные, неподготовленные, не прошедшие даже наш двухнедельный курс, они были доставлены сюда из учебки и сразу же загнаны в самую лютую жопу под «очко Зеленского», затыкая дыры в рядах наших войск.

Где-то здесь в эти же дни получит свое боевое крещение Мальчик, с которым судьба сведёт меня в Н-ке спустя две недели. Его, а он, на минуточку, был контрабасом, также без всякого опыта закинут в самое пекло на штурм «очка», и он чудом там уцелеет.

Поэтому нет, не только зэков швыряло в топку наше командование в те суровые дни.

После поражения под Работином необходимо было стабилизировать этот участок фронта, купировать попытки противника развить успех и ни в коем случае не подпустить его к Н-ке. Очень многое стояло на кону в тот месяц.

И все описываемые мною события, начиная от Инны Вальтер с сапёрами и заканчивая БТРом во рву, — это все звенья одной и той же цепи. Маленькие, но необходимые.

И все эти смерти, все эти бесконечные, тупые и бессмысленные на первый взгляд задачи в совокупности работали на одну цель: остановить накат ВСУ и заставить их выдохнуться.

Много вопросов есть к организации конкретных операций, к планированию некоторых заданий.

Но нет вопросов, для чего и зачем всё это было в целом.

Я узнаю об этом, сложу мозаику и осмыслю события тех дней много позже. Улыбчивый барыжка из Йошкар-Олы не узнает об этом никогда.

Поговорив с ним коротенько, ибо особо долго мне разговаривать с ним было не о чем, я откинулся на спину и задумался о своём, ожидая, когда мистер Щит даст нам какие-то вводные.

Ждал я это напрасно, ибо мистер Щит больше никак себя в этом походе не проявит.

У него случится приступ какой-то болезни, и мистер Щит растворится в лесополосе, оставив командовать нашей группой своего помощника, молодого солевого наркомана, назовем его Горностай.

Горностай был труслив и суетлив.

Он очень хотел запятисотиться, прямо видно было, но больше, чем передка, он боялся, что мы его сдадим.