Снова зазвенел в воздухе мелкий дождь. Бальку казалось, что дождинки сталкиваются и дробятся, и это вызывает такой необычный звук. Видимо, такой звук дождь издает только на болотах. Если долго жить здесь, среди леса и болот, то невольно начнешь понимать здешнюю природу и, быть может, сможешь стать частью ее. Как Мария. Как другие здешние жители. Ветер рванул сильнее, и черемухи начали осыпаться на прошлогоднюю траву белым зрелым снегом. Вот и черемуха отцвела, а русские все не наступают, подумал Бальк и снова оглянулся на дом Марии.
Ему показалось, что в дверях мелькнула и исчезла широкая спина Фрица. Вот свинья, подумал Бальк. Мог бы и сам эту смену отдежурить на дальних болотах. Настроил меня на свидание с Марией и в конце концов сам пошел к ней. Допивать молоко… Как он после этого будет смотреть мне в глаза. Друг…
И все-таки им повезло с размещением опорного пункта. Взводу достался неразрушенный, почти нетронутый войной хутор. Местные жители не обозлены, не обобраны ни армией, ни партизанами. С утра до вечера копаются в своих огородах, в окрестных полях и в хлевах.
Посадили картошку. Посеяли ячмень и пшеницу. На днях их староста явился к Гейнце с просьбой, чтобы им разрешили пасти скот на тех лугах, которые не вошли в полосу минных полей. В качестве приношения преподнес узелок с бутылкой самогона, порядочным куском сала и глиняным горшком с прошлогодним засахаренным медом. Здесь, в России, так заведено, когда идешь к начальству что-то просить, надо что-то дать. Хоть бы самое простое, но лучшее, что имеешь сам.
Русские это называют: «Подмаслить…» И Гейнце, конечно же, согласился. В штаб сообщил: чтобы не вызывать подозрения русской разведки и прочую чепуху. Бутылка самогона оказалась превосходным первачом, натуральный мед они не пробовали уже давно, а сало – это сало. Гейнце даже расчехлил «старика Луи», и весь вечер они подбирали на аккордеоне «Лили Марлен» и «Марш Хорста Весселя». «Старика Луи» они все-таки спасли в том бою под Дебриками. Нашли его в брошенном русском обозе.
Он был в порядке. Его не зацепило ни пулей, ни осколком. Не всем из их взвода так повезло. И вот они, хорошенько набравшись крепким, как спирт, первачом, горланили:
Если в окопах от страха не умру,Если мне снайпер не сделает дыру,Если я сам не сдамся в плен,То будем вновьКрутить любовьС тобой, Лили Марлен,С тобой, Лили Марлен.Бальк пил и пел вместе со всеми. И даже пытался брать в руки аккордеон. Но так и не смог представить мысленно свою Лили Марлен.
