Когда он думал о женщине, ему представлялась то «остовка» Анна, то русская фельдшерица Оленуха, то Мария. Но все они были русскими. И он вдруг понял, что может погибнуть, умереть среди этих болот, и с ним умрет его драгоценная арийская кровь. Гейнце сказал, что все бабы одинаковы. Фрицу можно верить. Значит, Анна, Оленуха и Мария так же прекрасны в любви, как и женщины Шварцвальда. Иногда ему очень хотелось женщину. Но воображение не рисовало конкретного образа, который можно было бы назвать по имени. Ему грезилась просто женщина.
Он доводил себя до такого состояния, что почти чувствовал ее кожу, тепло и запах… Первач старосты, который они пили, был куда сильнее шварцвальдского киршвассера.
Если мне снайпер не сделает дыру,Если я сам не сдамся в плен,То будем вновь…А снайпер их, возможно, уже стережет. Там, на косе, среди сосен. Он может стрелять из-за протоки. Для хорошего стрелка пятьсот метров – не помеха для точного выстрела.
В лесу они тут же, без всякой команды, подобрались в плотную колонну.
Бальк шел впереди. Следом сопел коренастый Райгер с «Петриксом» за плечами. За ним, временами едва не налетая на своего товарища, нес ручной пулемет ефрейтор Генрих Дальке. Замыкал группу тощий очкарик Мит."
"– Эти парни из абвера хотят, чтобы мы своими руками им натаскали каштанов из огня. – Дальке перекинул Schpandeu на другое плечо, подсунув под него свернутую вдвое пилотку. – Вы посмотрите, как они одеты и экипированы! На этих бездельников у фюрера хватает всего!
– И жратва у них, наверное…
– О жратве ни слова! – тут же оборвал любителя поесть пулеметчик и подсунул под Schpandeu еще одну пилотку, которую он грубо сорвал с головы идущего впереди.
Пулемет при ходьбе давил на плечо. Все сочувствовали Дальке и потому тут же простили ему и пилотку, и раздраженный тон. «Сорок второй» – штука тяжелая. Но все же значительно легче, чем его предыдущая модель образца 1934 года. С ним не страшно даже в лесу. Конечно, за такую штуку, как единый пулемет МГ-42, Гитлеру можно было простить многое.
Но не все!
– Наше дело маленькое, мы должны закрыть южную косу, чтобы иваны не вздумали сунуться туда, – тут же отреагировал Райгер.
Бальк хорошо знал своих подчиненных. Генрих Дальке чем-то напоминал ему помощника адвоката, который погиб зимой в Дебриках. Так же, как и Вилли Буллерт, ефрейтор давно наплевал на свою репутацию, ругал генералов и наци. Ворчал по поводу того, что, мол, если и дальше так пойдет, то и колбасу им заменят эрзац-колбасой.
