Движение застопорилось. Нужна была разведка. Радовский выслал двоих. Разведчики отошли метров на триста, и их с интервалом в две-три минуты подстрелил снайпер. Снайпер, по всей вероятности, замаскировался в ельнике. Обработали из пулемета ельник – никакого результата. Снайпер, видимо, поменял позицию. И тогда лейтенант Шмитхубер по рации запросил аэродром.
Самолет прилетел минут через двадцать. Легкий разведывательный «шторх» скользнул над верхушками деревьев, затем набрал высоту, пошел на вираж."
"Стрельба мгновенно прекратилась.
Самолет продолжал кружить над лесом. Шмитхубер несколько раз выстрелил из ракетницы, обозначая месторасположение своей группы. Эфир молчал. Шмитхубер тут же передал, чтобы тщательно осмотрели квадрат хутора Котовичи. Но летчики, видимо, не поняли приказа и сместились в сторону Чернавичей и какое-то время кружили там. Затем появилась пара «лавочкиных». Советские истребители стремительно пронеслись на бреющем с севера на юг, затем развернулись и перехватили тихоходный «шторх» где-то над большаком на Омельяновичи.
Завязался воздушный бой. Он оказался скоротечным. «Шторх» не мог противостоять скоростным истребителям, вооруженным 20-мм пушками.
С земли казалось, что все произошло в одно мгновение. Лейтенант Шмитхубер, сжимая бинокль и осматривая пустое небо, ругался по-немецки. Радовский в его сторону даже не повернулся. Его группа продолжила стрелковый бой. Постепенно стали выявляться силы противника. Два пулемета. Два-три снайпера, хотя, возможно, всего лишь один, но очень опытный.
До пятнадцати человек автоматчиков. Судя по тому, что Советы заняли позиции и не отходили, самолет мог находиться и здесь.
Вот оно, то мгновение, ради которого они пришли сюда. И возможно, там, у них, Сакович.
Пара советских истребителей снова прошла над лесом. Рев их моторов слышался долго, вибрирующим эхом отдаваясь в глубине урочищ. Новые самолеты. Скоростные. Маневренные.
– К Омельяновичам подались. К аэродрому.
Интересно, кто это сказал. Радовский поднял голову, привстал на локте, чтобы разглядеть курсанта, говорившего об аэродроме.
Тот тоже поднял голову, начал всматриваться в глубину лощины. И в это мгновение там стеганул, будто длинным пастушьим кнутом, одиночный выстрел, и курсант, неестественно запрокинув голову, стал заваливаться набок. Кепи слетело с его головы, как будто его сорвало резким порывом ветра. К курсанту тут же подползли двое других, оттащили его за ноги за деревья.
– Ну что там? Живой? – спросил Радовский.
