Шуры-муры с призраком

– Ни с кем, кроме Анны и Григория Петровича, я в «Юности» не общалась, – сказала я, когда мы с Олесей сделали заказ, – профессор не производит впечатления адекватного человека, он постоянно забывал, как меня зовут. Конечно, Евлампия не очень привычное имя, но я предложила обращаться ко мне Лампа, а врач все равно не запомнил. Григорий Петрович сразу заявил, что мне пока ничего с лицом делать не стоит. Следуя вашей логике, такому специалисту можно доверять, но как-то боязно, вдруг он забудет швы наложить? Старичок совсем плох.

– Сколько ему лет, по-вашему? – улыбнулась Леся.

– Судя по виду и по тому, как крепко дедулю скрутил маразм, эдак лет двести пятьдесят, – усмехнулась я.

Олеся взяла у официантки бокал с латте.

– Ему семидесяти не исполнилось, по нынешним временам это не возраст.

– Да ну? – удивилась я. – Григорий Петрович совсем седой, еле передвигается, весь сгорбленный, и с головой беда. Вот не повезло мужчине! Оказывается, он не дряхлый старец.

Леся потянулась к эклеру.

– Отнюдь. Седина не признак преклонного возраста, у некоторых людей она появляется на пороге тридцатилетия. Мне кажется, Григорий Петрович хитрец, наверное, у него есть проблемы с памятью, но он их преувеличивает.

– Зачем? – удивилась я.

Олеся отложила пирожное.

– Евлампия Андреевна, скажите…

– Давайте без отчества, – перебила я, – и… минуточку, откуда вам известно, что моего отца звали Андрей? Никогда не представляюсь по имени-отчеству.

– А я никогда не подхожу к пациентам и не сую им в руки свои визитки, – парировала Леся.

 – Если позволите, сейчас объясню. Наше общество создано богатым успешным человеком, который десять лет назад потерял жену. Ей сделали подтяжку, случился анафилактический шок, а в клинике не оказалось реаниматолога. Муж добился закрытия медцентра, но пока он воевал с неквалифицированными медиками, понял, как много на рынке пластической хирургии некомпетентных, жадных, гоняющихся только за сиюминутной выгодой людишек, и решил объявить им войну. Так появилось «Общество борьбы с мошенниками». Мы действуем как Штирлицы. Под другими фамилиями тайно внедряемся в клинику, нанимаемся на низшие должности: уборщица, санитарка. Поломойку или тетку с «уткой» всерьез не воспринимают, доктора при ней ведут откровенные беседы. Разве полуграмотная уборщица поймет мудреные медицинские термины? Чего стесняться дуры? Но мы подобным образом собираем много материала, у нас на руках оказываются нужные документы.