Шуры-муры с призраком

Господин Федин вполне адекватен в быту, он способен сам себя обслужить, сиделка ему не нужна, но работать в нашем госпитале ему нельзя. Я привез Григория в Москву, он мог бы и сам долететь, но мне все равно нужно было посетить Россию, я, как вы слышите, свободно говорю на языке Пушкина, но у нас сейчас много пациентов из вашей страны, хочется отшлифовать лексику…

Он болтал без остановки, и я в конце концов поняла, что произошло. Мерзкая однокурсница, желая заполучить семьсот тысяч долларов, скрыла от меня, что у нее жив отец.

Федин много лет работал за границей в разных клиниках пластической хирургии, последние годы в Англии. В его анкете была упомянута дочь Майя Григорьевна Федина. Чертов англичанин решил найти ее и раздобыл мой телефон.

У меня земля из-под ног уплывать стала, я пролепетала:

– Мы с отцом не очень ладим, давно не виделись…

А собеседник возразил:

– Госпожа Федина, если между вами и существовали разногласия, то Григорий о них забыл. После инсульта у него огромные проблемы с узнаванием людей.

Со мной, например, он знакомился заново и постоянно имя забывает, но общается нормально. Не волнуйтесь, папа вас любит, с трепетом ждет встречи, приезжайте в клинику, мы сидим в приемной у вашего кабинета.

Лиза-Майя обвела нас взглядом.

– Оцените последние слова! Они в приемной у моего кабинета! У моего кабинета!!! Надо ехать в офис, обнимать папеньку. Каково?

– Страх материализовался, – вздохнула я. – Подойдете к папаше, а он отпрянет: «Это не моя дочь! Вы кто?» И как вы поступили? Наверное, в обморок упали?

Лиза-Майя оперлась локтями о стол.

– Сначала я подумала, что умру, потом откуда ни возьмись появилось хладнокровие. Припарковалась у клиники, позвонила секретарше, приказала ей спешно идти в операционное отделение, уж не помню, под каким предлогом. Поднялась наверх, гляжу, в креслах двое сидят, один встал.

– Здравствуйте, я Филеас Фогг, Григорий, вот ваша дочь.

Я было рот открыла, хотела соврать, что сделала ринопластику, вдобавок изменила форму рта, вкачала гель в щеки, в общем, поработала капитально над внешностью, узнать прежнюю Майю невозможно, но Федин раскрыл объятия.

– Майечка! Доченька! Сколько лет, сколько зим! Ты красавица…

Я поняла, что он реально после инсульта никого не узнает, поверил, что видит свою дочь. Фогг обрадовался, попил с нами кофе и ушел, Григорий Петрович радостно заявил:

– Значит, теперь я у тебя работаю?

– Папа, давай пока повременим со службой.