Лаура не ходит в кафе, подружек, кроме Елены, не имеет, фастфуд не покупает, в гостях ни у кого, кроме Яшиной, не бывает, где ей можно подсыпать снотворное? На работе. Накануне кончины Кривоносова сказала Яшиной, что пойдет на службу, коллеги заболели, работать некому, и ей морально легче находиться в клинике, чем в квартире, думать о смерти мужа невыносимо. В клинике пластической хирургии делают операции, после которых пациентов несколько дней держат в стационаре.
Голову на отсечение даю, кое-кому из клиентов врачи прописывают «Дорминочь». В аптеках лекарство исчезло из продажи, но в клинике красоты небось есть запас. Что делает средний медицинский персонал по вечерам, когда основная масса врачей уходит домой, а дежурный Гиппократ усаживается в своем кабинете у телика? Пьет чай с разными вкусностями, которые дарят благодарные пациенты.
Моя лучшая подруга Катя хирург, и от нее я знаю, что в ее отделении в холодильнике всегда есть торт, а то и два-три бисквита с кремом.
– Хоть бы кто колбаски, сыру, фруктов притащил, – сетует Катюша, – от сладкого меня уже тошнит.
Лаура не дружила с коллегами, она была борцом за справедливость, всегда докладывала начальству об ошибках, допущенных другими медсестрами.
Но угоститься сладким Кривоносова легко могла, тортик-то дарят всем, значит, и ей тоже. Я зевнула. Снотворное подсыпал кто-то из коллег Лауры, заказчик работает в клинике красоты, это не клиент. Почему я так решила? Преступник знал о болезни Обжорина. А я теперь в курсе, что владелица клиники «Юность» по образованию невропатолог. Кривоносова попросила ее проконсультировать мужа, Федина не отказала, и даже сама отвезла его куда-то на обследование.
Кто-то из персонала клиники мог узнать, что Никита смертельно болен. Эх, жаль, мне неизвестно, где лечился Обжорин, ему же выписывали какие-то лекарства. Зайдя в кабинет и оставшись с глазу на глаз с врачом, пациент уверен, что его откровения никто не услышит, а доктор обязан соблюдать тайну.
