Шуры-муры с призраком

Но, к сожалению, подчас эскулап болтлив, в комнату, где вы откровенно рассказываете о своем самочувствии, без конца входят медсестры, они неплотно закрывают дверь, беседа пациента с врачом частично слышна в коридоре… Ну почему мы, увидев полицейского, думаем, что он спасет нас от бандитов, разговаривая с учительницей ребенка, полагаем, что она любит детей и непременно научит их всему хорошему, а придя к терапевту, верим в его профессионализм и порядочность? Дорогие мои, на свете встречаются сотрудники МВД, которые хуже закоренелых негодяев, злобные, глупые, корыстолюбивые педагоги, ненавидящие детей, и доктора, не способные отличить геморрой от гайморита и гастрита.

Не стоит безоговорочно доверять человеку только потому, что он носит форменную одежду, белый халат или сидит в классе. Завтра нужно ехать в «Юность», чует мое сердце, именно там зарыта собака, кто-то из персонала является заказчиком убийства Сыркина. Эх, жаль, что у Майи Фединой беда с зубами и в клинике ее временно нет. Надо найти ее мобильный номер и договориться с ней о встрече.

Утром меня разбудил громкий стук. Я села в кровати, увидела стоящего лицом к окну Макса и спросила:

– Ты уже встал? Едешь в офис?

– Разбудил тебя, – огорчился муж, обернулся и воскликнул: – Е‑мое, что у тебя с лицом? Ужас прямо!

– Да, я не делаюсь моложе. Но ты, наверное, понимал, что жена не останется вечно юной. Если я проснулась с опухшей мордочкой, это не повод обзываться.

– Прости, случайно вырвалось, от неожиданности.

Ты вчера умывалась? В ванную заходила? В зеркало смотрела?

– Конечно, нет. Душ я принимаю, когда грязь с тела начинает отваливаться кусками при чихании, зубную щетку, крем для лица, шампунь, дезодорант никогда не покупаю. И неужели ты за годы нашего брака так и не заметил, что я всегда укладываюсь спать в ботинках?

– Лампудель, – загудел супруг, – ты красавица, но…

– Дальше можешь не продолжать, – надулась я, – как только произносишь «но», все становится ясно. Договорю за тебя сама: «Но сегодня ты выглядишь старой, помятой калошей, при виде которой меня с утра пробирает дрожь.

Причем трясет меня не от страсти, а от ужаса».

– Я тебе такое не говорил, – возразил Вульф.

– Лампуша, откуда тебе известны мои мысли?

– Они на твоем лбу написаны, – отбрила я и, не желая продолжать разговор, двинулась в свою ванную.

Вот оно как! Считаешь себя молодой, а потом родной супруг вопит от страха, увидев тебя утром без макияжа.