Шуры-муры с призраком

В тот момент, когда я уже совсем собралась колотить по стеклу, повеяло прохладой. Я открыла глаза, поняла, что туман рассеивается, и вдруг увидела: около контейнера кто-то стоит, и это не Лена, а мужчина… Роман!!! Помня слова Глаголевой, что надо изображать труп, я молча уставилась на компьютерщика. Брови Бунина взметнулись вверх, глаза сделались круглыми и вылезли из орбит. У него был такой ошарашенный вид, что я не выдержала и рассмеялась. Компьютерщик развернулся и выбежал из лаборатории, стеклянный аппарат издал чихающий звук, откуда ни возьмись появилось облако красной пыли и обрушилось на меня.

– Ленка! – заорала я. – Что за чертовщина?

Глаголева открыла агрегат.

– Больше никогда не стану тебе помогать. Сто раз повторила: лежи тихо! Бунин убежал с воплем, уже несется к Максу или Костину.

– Не волнуйся, я решу проблему, – пообещала я. – Чем меня завалило?

– Долго объяснять, – вздохнула Лена, – держи мыло, одноразовое полотенце висит в душе. Вымойся как следует, лицо потри вот этим раствором, нальешь его на губку, вот она.

– Похоже на наждачную бумагу, может, не надо? – засопротивлялась я.

– Надо, Федя, надо, – буркнула Глаголева, – действуй.

Минут через пятнадцать, когда я, полностью одетая, вышла из санузла при лаборатории, Глаголева сунула мне в руки зеркало.

– Ленка! Ты гений! – закричала я. – Пятна исчезли. Мама!!! Катастрофа!

– Что опять не так? – скривилась эксперт. – Романова, у тебя мерзкий характер. Вечно всем недовольна. Хотела избавиться от краски? Теперь ее нет! Скажи умной, гениальной Леночке «спасибо» и сматывай удочки.

– Брови, – прошептала я, – и ресницы.

– Они есть у всех, – назидательно сказала Глаголева, – природа предусмотрела растительность на лице для защиты органов зрения.

– Лена, – еле слышно произнесла я, – у меня сейчас брови торчат перпендикулярно к лицу, выглядит это так, будто над веками прикрепили тент, как над летним кафе, а ресницы задрались вверх и соединились с ним. И тебя не смущает, что мои волосы теперь красные?

– Где? – спросила Глаголева.

– Ерунда, – отмахнулась эксперт, беря пинцет, – пару раз воспользуешься шампунем, и все пройдет, вот с бровками интересненько. Лампа, можешь пожертвовать кое-чем ради науки? Ни разу не видела, чтобы у тела, вынутого из определителя, такая фигня на лице получалась. Дай-ка мне образец. Охота изучить его.

Я не успела ответить, Глаголева быстрым движением поднесла к моему лицу щипчики.

– Ой, – взвизгнула я, – больно.