Шуры-муры с призраком

В основном постановки ругают: «Ерунда фиговая», «Чушь кошачья», «Лучше б я не билет на эту дрянь купила, а зефир к чаю», «Удавись, Станиславский», «Закрой парашу, если денег девать некуда, отдай их бедным людям». Но есть и положительные оценки. В адрес Шнапси поток восторгов от теток, которые млеют от его накачанной фигуры, и ведра помоев от тех, кто оценивает его актерские способности. У Игоря аккаунты во всех соцсетях, он там под своей фамилией и, судя по переписке, готов выезжать на вечеринки или для приватных танцев.

Про клуб «Ликси» мужик помалкивает, и понятно почему. Если Шнапси о подпольном заведении проболтается, он получит такое море неприятностей, что в ближайшие пятьдесят лет его не вычерпает. У Артемьева есть кредитка. До недавнего времени на ней было мало денег, Игорь не мог похвастаться большими доходами. Но недавно он внес сто пятьдесят тысяч долларов, которые бойко начал тратить: купил джип, много дорогой одежды-обуви, поел в ресторанах и приобрел тур на две недели, собрался улететь на Мальдивы.

– Когда? – уточнила я.

– Послезавтра, – ответил Николай.

– Молодец! – похвалила я парня. – Надеюсь, мобильный у звезды сцены есть, и ты его знаешь.

– Он еще самый дорогой айфон приобрел, – наябедничал Епифанцев, – сейчас вам номер эсэмэской сброшу.

У меня сильно зачесался правый глаз, пришлось снять черные очки и потереть веко. Николай молча смотрел на меня, потом тихо спросил:

– Извините за любопытство, Евлампия, а как вы такое с ресницами и бровями сделали? Они у вас сегодня оригинально выглядят.

И волосы супер, цвет крутой!

Я проигнорировала вопрос стажера, встала и двинулась к двери.

– Лампа, – крикнул мне в спину Николай, – можно ваше лицо сфоткаю? У меня девушка ведет в Интернете бьюти-блог, она разные луки собирает, у нее много посещений.

Я обернулась, Епифанцев живо щелкнул айпадом.

– Не желаю, чтобы мое имя светилось в Сети, – отрезала я.

– Понял, – сказал Епифанцев, – а вот моя мама не возражает, когда ее Марина у себя выставляет.

Хотя мамуля тоже сыщик, она под прикрытием работает.

– Николай, если твоя мать служит в полиции и выполняет особые поручения под чужим именем, об этом нельзя никому рассказывать, – строго сказала я.

– Вам можно, – заулыбался Епифанцев.

– Нет! Нельзя, – возразила я, – ты не имеешь права болтать о чужой службе.

– Она не полицейская, – начал Коля, – и вы ей нравитесь, я часто рассказываю дома о вас.