Шут и слово короля

Вернулся, когда Ниала досчитала до шестнадцати, и вручил ей самый пышный цветок.

— О, Эдин! Это поразительно! — на ее длиннющих ресницах дрожали мерцающие капли, — как же я испугалась.

— За мою жизнь? Благодарю вас, мне лестно, леди Ниала Диндари. Теперь вы мне по-настоящему нравитесь, — последние слова были искренними и вырвались случайно, и Эдину тут же захотелось прикусить себе язык.

— Теперь? Ну почему?! — неподдельно удивилась она.

— Потому что беспокоились обо мне, — Эдин неловко улыбнулся. — Я думаю, многие дамы просто радовались бы, если бы ради них совершили какое-нибудь опасное безрассудство, гордились бы, и всё.

— Ох, не говорите так, — пробормотала она смущенно. — Вы удивительно вяжете эти узлы, и вообще, не каждый так смог бы.

— Ерунда. Зато я совсем не умею вышивать, — он улыбнулся, но тут же улыбка замерзла на его лице.

Потому что на них, высунувшись по пояс из люка в полу, смотрел хмурый Димерезиус.

Эдин распутал все узлы на веревке и бросил её на прежнее место.

— Нам пора, Ниала. Давайте вернемся. Идите сначала вы, а я немного позже?

Она быстро кивнула, и стала спускаться по лестнице, Эдин выждал минут пять и последовал за ней. У самого входа в зал его изловил Димерезиус — больно взял рукой за плечо.

— Я просто прогулялся, Димерезиус. Отпусти, — он вывернулся из под руки фокусника.

— Просто прогулялся?! Мальчишка. А я-то уже поверил, что твоя голова способна мыслить. Чего ждать от щенка, который захотел поиграть во взрослого! Начал думать не головой, а чем-то еще?

— Нет? Ты уединился с дочерью графа, с просватанной девушкой, без сопровождения. На этой башне вас могла видеть половина замка. Граф или её жених могут потребовать наказания для тебя, а это проблемы! Ты уже в том возрасте, дорогой, когда должен думать о приличиях постоянно, особенно в таких местах, как это!

— Она?! Она должна соображать вместо тебя, что ли?!

— Димерезиус, прости меня.

— Мы уходим. И не возражай.

Эдин и не возражал. Но как же жаль, вот так взять и уйти!

Димерезиус сжалился, и пришли они вовсе не к выходу, а к узкой двери, забранной портьерой, там суетились, ходили и бегали люди в цирковых костюмах — гимнасты и танцовщицы, и даже фокусник был, он тянул из кармана длинную-длинную алую ленту.