Шут и слово короля

Аллиель почему-то просто не приходит в голову, что от нее самой тоже что-то зависит в ее собственной жизни.

Шахматы всегда Эдина успокаивали, возвращали душевное равновесие. Там простые и четкие правила, которым надо следовать. Там тысячи и тысячи затейливых комбинаций — но на основе простых и четких правил. И не надо беспокоиться, к примеру, рассердится ли королева Астинна. Костяная фигурка Астинны в шахматном наборе Графа не умела сердиться, она лишь подчинялась им с Графом. Безропотно. Про короля Герейна и говорить нечего: тот только прыгал по доске, уворачиваясь от шахов и матов.

Какой еще толк от короля?..

Как убедить Аллиель Кан отказаться от барона и сбежать в Гринзаль?

Или нет. Как сделать так, чтобы король отдал Аллиель ему? Иначе зачем он — шут?..

— Эй, шут! Принеси доску!

Неподалеку под навесом, украшенном цветами, за легким длинным столом сидели степенные вельможи, и, между прочим, играли в шахматы. Играли двое с золотыми бляхами министров на шелковых лентах, еще несколько наблюдали.

И королева Кандина тоже была там, то ли следила за игрой, то ли беседовала с толстым мужчиной в простом черном кафтане поверх такого же камзола. Именно он и потребовал принести доску.

— Расставь фигуры, шут!

Эдин вытащил из ящичка столько фигур, сколько поместилось в ладонь, и принялся расставлять их в ряд на доске, как попало.

— Убирайся, — поморщился вельможа, и сам переставил фигуры. — Извольте партию, ваше величество? — он говорил с акцентом, и был, как будто, не кандрийцем.

— Да, герцог, — согласилась королева. — Мои светлые.

Ого, герцог! А одет в очень простой костюм, безо всяких галунов и прочих украшательств. Правда, на руках по драгоценному перстню — на безымянном пальце правой руки и на мизинце левой.

Герцог снял перстень с мизинца, с крупным сапфиром, окаймленным двумя рядами мелких искрящихся бриллиантов, и положил возле доски, королева добавила туда же браслет со своей руки.

Эдин не ушел, он присел на валявшийся тут же низенький табурет для ног и стал наблюдать за игрой — доска оказалась чуть ниже уровня его глаз, не слишком удобно, но сойдет.

Сидеть на стуле, или даже просто стоять у стола, как некоторые тут, ему не по чину, он ведь шут. Но он и не слуга, которому вовсе нельзя тут маячить. Быть шутом — свои преимущества.

Королева умела играть, и, как казалось, не хуже герцога. Но оба они, на взгляд Эдина, делали не самые выигрышные ходы и без нужды теряли фигуры.