Шут и слово короля

Что ж, каждый приезд и отъезд были событиями в этом маленьком мире, где Эдин успел стать своим. Хотя и тот, оставленный, трудный мир мишуры и дешевого блеска, тоже влек к себе — что ни говори, было время соскучиться.

ГЛАВА 7. Возвращение в цирк

Цирк Бика, оказывается, остановился на постоялом дворе на окраине. Бику не удалось получить квиток на работу в Вердене, так что тюки не распаковывали и шатер ставить не собирались. Все вроде было по-прежнему: те же потрепанные на вид, но добротные еще фургоны, те же лошади, с глубокомысленным видом жующие овес и понимающие Эдина, но не желающие признавать его главенство, тот же добродушно бурчащий Вудуду, который был рад встрече и с удовольствием стрескал подаренную Эдином пластину вареного сахара с орехами и изюмом.

Тот же рассеянный, взъерошенный Димерезиус. Тот же хмурый дядюшка Бик, который кажется, один был им, Якобу с Эдином, совсем не рад, но это не удивляло. Дядюшка Бик, если верить своим глазам, никогда и ничему не радовался, что для хозяина цирка было даже как-то странно. И так же, как обычно, циркачи заняли самые дешевые и плохо протопленные комнаты. Впрочем, сам Бик, и еще Димередиус поселились в лучших, на втором этаже — тоже как обычно. И их с Якобом тоже ждала комната на втором…

Перемены, конечно, нашлись, стоило чуть осмотреться. Появились новые артисты — молодая пара Лин и Сьюна. Они жонглировали огнем, и номер у них, как утверждал акробат Фано, был очень хорош, так что следовало радоваться такому приобретению. Милда как-то изменилась, казалась взрослее и ещё красивее, чем раньше, и у неё появились длинные искрящиеся серьги в ушах, а на плечах — красная шерстяная шаль с широкой ажурной каймой.

Милда, конечно, сразу бросилась на шею Якобу, а потом крепко стиснула в объятиях Эдина.

— Ну наконец-то вы вернулись! Вот не бросайте нас больше, а?

Эдин вручил ей кулек с конфетами, загодя купленными на здешнем рынке, а Якоб — коробочку с сережками, когда он их купил, Эдин понятия не имел. Серьги эти были попроще тех, что блестели в ушах Милды — кстати, к заметному неудовольствию Якоба.

Что ж, Милда сразу заменила сережки, и Якоб несколько расслабился.

— Эй, а я разузнала про вашего Графа! — заявила она, как будто давно не чаяла сообщить эту новость. — Он бывший правитель этого графства, представляете? И король собирается выдать его дочку за шута! Вы что же, всё ещё не поняли, зачем ему Эдин?!

— Тише, девочка, — улыбнулся Якоб. — Кому как, а Эдину, кажется, эта идея нравится.