Сибирская амазонка

Сапоги мои на кедрушку забросили, еле достал, портки развесили, от росы все промокли, а рубаха вовсе куда-то запропастилась. Всю поляну обошел, в балагане смотрел, нет нигде! Пришлось запасную надевать! Ну, паршивцы! Ну, шкоды! — Он погрозил в сторону балагана пальцем. — Пускай только проснутся! И когда только успели? Спать вместе легли. И ночью вроде не выскакивали. Ты не заметил? — посмотрел он на Алексея.

— Не видел, — покачал тот головой. — Разве под утро, когда я задремал…

— Под утро я сам не спал, — проворчал Иван, — может, они ночью резвились? Ты ведь к балагану спиной сидел, мог не заметить?

Алексей пожал плечами.

— Странное какое-то баловство. Они же сами с вечера предупреждали, чтобы одежду и обувь внутрь занесли. Иначе промокнет от росы. Тем более они знают, что ты рассердишься.

С чего им обострять отношения? Тут не станица, все на виду.

— И то верно! — согласился Иван и наконец закурил.

Затем поднялся на ноги и обвел недоуменным взглядом поляну. — Из леса незаметно никто прийти не мог, тем более залезть в балаган.

Собаки непременно всполошились бы. И лошади. А штаны и рубаха у меня в изголовье лежали. Жарко было, я потому до исподников разделся… И сапоги тоже у входа поставил… Встал, гляжу, обувь парней на месте, а мою — как корова языком слизнула. Вышел искать, смотрю на ветках развешана за ушки. Ничего не пойму! Нечистая сила, что ли, созоровала?.. — И уже с большим убеждением в голосе произнес:

— Конечно же, казачки сработали. Ну, бестии прямо! Истинные баглаи!

— Перестань суетиться! — остановил его Алексей.

 — Проснутся ребята и все прояснят. Найдется твоя рубаха, куда ей деться?

— Я тебе поражаюсь. — Иван опять опустился на валежину и бросил окурок в костер. — Откуда в тебе столько спокойствия? Я себе места не нахожу от всей той бредятины, что на каждом шагу случается, а тебе хоть бы хны! У меня злости не хватает: думал отдохнуть как следует, выспаться и о делах наших забыть! Нет, не получается! Первый раз в жизни знаю, кто убийцы, а подступиться к ним не могу и, главное, чувствую себя полнейшим дураком.

Индусы, Глухарь, потом этот дикарь, убийство Голдовского… Целый кокон накрутили, а сколько еще ниточек в него не вписалось? Мальчонка, что с моста сиганул, бабки, неизвестно кем убитые, книги, которые у Чурбанова похитили, пушка, снаряды… Зачем, спрашивается, Корнуэллу переть их в тайгу?

— Иван, — Алексей строго посмотрел на него, — по-моему, в мозгах у тебя что-то сдвинулось.