Сибирская амазонка

Однако нам удалось подкупить повара любовницы Чурбанова и через него устроить на кухню купца своего человека.

— Но ведь вы не признаете деньги, как вы сумели подкупить повара? — удивился Алексей.

— Ради святого дела не возбраняется грешить, — сухо ответил старец. — И не твоя забота, никонианин, как мы свои грехи отмолим. А хочешь слушать, слушай, иначе никто тебе ничего не расскажет. И кто тебе сказал, что подкупить можно только деньгами?

— Я слушаю, — смирился Алексей.

— Через этого человека мы узнали, какие книги были похищены у стариц.

Кроме того, сам Чурбанов пригласил меня осмотреть самую ценную из древних книг «Житие Александра Невского». Об этом тебе уже известно, никонианин.

— Я понимаю, — кивнул головой Алексей, — вы все узнали, тщательно готовились, но почему так бездарно прошляпили эти книги? Почему позволили себя опередить?

— Выходит, так господу угодно было. — Старец обернулся и перекрестился двумя перстами на темные образа, слабо освещенные жидкими огоньками свечей.

 — Бог молитву людскую повсюду слышит и козявочку маленькую под листком видит и бережет — и ухо его святое везде, и рука его благая повсюду.

Как то ему пожелается, так тому и быти!

— А господь, видать, не на вашей стороне, если позволил священные книги украсть! — не сдержался и весьма язвительно произнес Константин. — Сначала у старух, потом у Чурбанова… Почему он их в ваши руки не дает? Или столько грехов накопили, что уже никакими постами и молитвами не загладишь?

— Простите, — сказал Алексей виновато, — мы здесь не для того, чтобы вести богословские споры.

Расскажите, как вы у Корнуэлла в секретарях оказались? Неужто его люди замешаны в краже этих книг? Но зачем они им понадобились?

И куда вы подевали Ивана? Он здесь, в крепости, или его уже нет в живых?

Но старец, кажется, даже не слышал его вопросов, потому что разгневался не на шутку. Его речь тотчас утратила европейскую изысканность и учтивость, настолько крамольные речи Константина вывели его из себя:

— Щепотью сморкаешься, сатанинское отродье, а потом ею крест творишь! — выкрикнул он с яростью.

 — Или забыл, что двоеперстие испокон веку было, пока седьмой фиал благости господней на небеса не забрали, отсюда и смута пошла?.. — Старец Василий вновь натянул капюшон на голову и приказал ратникам, которые продолжали удерживать пленников:

— В темницу малакайников! По удару колокола выведите их на голгофу.

— голгофу? — поразился Алексей.