Сибирская амазонка

Даже сейчас нужно оставаться самим собой и не подавать виду, что ты думаешь о смерти, а значит, страшишься ее.

Он поискал глазами Евпраксию. Похоже, ее не было среди ратников. Зато он заметил две детские фигурки. У одного из юных ратников рука была в лубке, но он уже обходился без посторонней помощи и довольно резво перемещался по двору вслед за пленниками, пытаясь, как и все дети в его возрасте, в полной мере насладиться необычным зрелищем.

Конечно, это мог оказаться совсем другой, повредивший руку юный отрок, но что-то подсказывало Алексею, что он не ошибается.

На самом деле это был тот самый мальчишка, которого прятало в бане семейство Шаныпиных. Но как быстро его поставили на ноги! В силу своего образования и профессии Алексей не слишком верил в сверхъестественные силы и чудодейственные снадобья. Результат, однако, был налицо, и ничем другим, как чудом, объяснить его было невозможно.

Ведь чуть больше недели прошло с того момента, как мальчишка сиганул с моста. Алексей озадаченно хмыкнул. И правда, минуло всего девять дней, как их пароход отчалил от североеланской пристани, а сколько событий приключилось! Совершенно диких, противоречащих всякому здравому смыслу.

Хотя это суждение годится разве что для них с Иваном — двух городских идиотов, вздумавших влезть со своим уставом в здешнюю жизнь и пойти наперекор ее законам и обычаям.

Влезли, наследили, что-то сломали, что-то и вовсе уничтожили… И неизвестно, как все это впоследствии аукнется. Для них однозначно: справедливо, хотя и жестоко.

Но разве они были милосердны, пытаясь разрушить местные устои и давно сложившиеся отношения?

Один из стражников, тот, что слева, слегка толкнул его в спину, и Алексей тотчас забыл обо всем. Оказывается, они уже достигли основания «голгофы». К вершине вела каменистая, выбитая множеством ног тропа. У креста весь в белом стоял старец Василий, который так и останется для Алексея Иннокентием Владимировичем Голдовским. В руках он держал тяжелый золотой крест, точное подобие того, что возвышался над его головой.

Рядом с ним, но чуть ниже и дальше стояли Евпраксия, Родион и еще один, совсем молодой ратник с редкой курчавой бородкой. Все трое держали в руках лестовки — старообрядческие четки и перебирали их, низко опустив головы. Но, в отличие от остальных ратников, капюшоны у них были откинуты. На голове у Евпраксии красовался неизменный черный платок, у Родиона и молодого ратника — войлочные, похожие на котелки, низко надвинутые на глаза шапки.