Сибирская амазонка

И, возможно, именно там хранились древние книги и образа… Но где находилось это убежище, в каком направлении, этого Алексей не заметил. Евпраксия просто на какое-то время исчезла из поля зрения и через несколько мгновений появилась, будто бы ниоткуда, но уже вооруженная карабином.

Правда, эти мысли мгновенно выскочили из головы Алексея, потому что как раз в этот момент два индуса, используя кустарник, попытались ползком подобраться к орудию. Константин выстрелил снова, опять не попал, но своего добился: индусы порскнули в разные стороны, словно зайцы.

Однако последним выстрелом Константин окончательно выдал себя.

Индусы перенесли огонь на трубу, за которой укрывались два недавних узника. Они спрыгнули вниз, а пули уже крошили конек крыши и дикий камень, из которого была сложена труба.

Несколько кусочков свинца срикошетили и, потеряв силу, скатились по скату чуть ли не в руки стрелков. Правда, Алексей не сделал пока ни одного выстрела, ведь его оружие годилось скорее для ближнего боя.

Очутившись на земле, они мгновенно бросился к частоколу.

Несколько ратников пристроилось возле узких бойниц, за мешками с песком, и выжидали, когда индусы ринутся в атаку.

Алексей нашел свободную бойницу, встал на колено и навел бердану на неприятеля. Затем оглянулся. Константин о чем-то разговаривал с Голдовским. Причем оба ожесточенно спорили, энергично жестикулируя и поочередно кивая в сторону позиций Корнуэлла. Большинство ратников, их было человек пятнадцать, с Евпраксией и Родионом во главе, сгрудились верхом на лошадях по обеим сторонам пролома, готовясь выскочить из крепости навстречу индусам.

И тут в пятый раз ударила пушка. Неизвестно каким манером индусам удалось подобраться к ней снова. Алексей не заметил никакого движения и думал, что враг просто-напросто выжидает удобный момент. Но пушка выстрелила. И снаряд с воем взлетел в поднебесье, чтобы в следующее мгновение упасть в самую гущу ратников. Грохот взрыва смешался с криками боли и ярости, ржанием лошадей.

Взметнулись вверх обломки бревен, камни, человеческие тела. Людей и лошадей разметало в разные стороны. Когда пыль от взрыва улеглась, взору Алексея предстало ужасное зрелище. Вокруг воронки и несколько дальше от нее валялись, как тряпичные куклы, истерзанные мертвые тела и обезображенные трупы лошадей.

В живых почти никого не осталось: лишь двое из тех, что лежали рядом с Алексеем у бойниц, да трое или четверо, что готовились верхом отбить атаку индусов.