Сибирская Вандея
0 прочтений
Стояла нестерпимая жара, и отрядники часто обливались забортной водой, вычерпывая Чаус пожарными ведрами.
Мечтали вслух: «Скорей бы, что ли, в штыки – так в штыки, эка невидаль! Лиха беда – солнце: в такой парильне становишься квелым – и винтовка пудовая, и шагать неохота, не то что бегать».
Вдруг знойную одурь как ветром сдуло: подале села Вьюны засада мятежников стегнула с берега пулеметной очередью. Пули изрешетили баржевую и пароходную рубки, разбросали отрядников за прикрытия.
На невидимый в кустах пулемет десантники ответили трескучей россыпью бесприцельной пальбы, а пароходу с берега уже кричали матерно, сучили кулаками.
Пребывавший на мостике Гошка Лысов заорал нелюбимому капитану:
– Какого пса тянете свою коробку?! Врубайте «полный», а то гады с берега нам еще подсылят!
Богомольный Шухов только рукой махнул: все равно пропадать без покаяния, мель – так мель!
И врубил вилку машинного телеграфа на «полный вперед». Вслух сказал тоскливо:
– Пожалуйста. Мне – что в лоб, что по лбу!
Под самой Колыванью Шухов с облегчением перекрестился, зайдя в рубку, отобрал у рулевого штурвал и самолично подвел буксир с баржей к берегу.
Завели чалки, из припасенных бревен стали ладить настил-сходни для пушки: шестидюймовая гаубица – вес нешуточный.
Отрядники ожили, попрыгали на берег строиться. Четверо, выполняя приказ, нырнули в кусты: пошли на поиск рисковых пулеметчиков. Скоро в той стороне громыхнуло. Стрелковые упражнения пулеметной заставы врага прекратились.
Охотники вернулись, притащив на плечах «шош», доложили старшим командирам – Баяндину и Одинцову:
– Вдрызг пьяные, черти.
Гаубицу уже скатили на плотный песок, вывели на позицию.
Начальник гарнизона Атрашкевич позицию одобрил, приказал отвести лошадей, а сам, взойдя на капитанский мостик, взялся за бинокль. Смотрел на Колывань, прикидывал: «Оно, конечно, можно бы из-под кручи на яр бить, но ни трубки, ни прицела не определить – будем лишь улицы да дворы пахать, к тому же – дети, женщины, старики, да не все же там одни сукины сыны, есть и нормальные советские люди…»
Атрашкевич опустил бинокль, повернулся к адъютанту Пете Филимонову:
– Ступайте к батарейцам, скажите: пусть шарахнут между первой и второй линией окопов противника шрапнелью.
Адъютант побежал и вернулся.
Батарейцы ударили шрапнелью: раз и два. Начгар снова поднес к глазам бинокль.