Сияющая цитадель

Я не очень-то утонченный и не могу довести до конца самую простую мысль. Господь свидетель, я скопище недостатков, но Алиэн знает о них и прощает их. Она понимает, что я всего лишь солдат, и не ждет от меня слишком многого. Так как же насчет чашечки чаю?

— Это было бы прекрасно, — слабо улыбнулась она.

— Вот это уже настоящая неожиданность! — воскликнул Вэнион. — Но почему именно Мартэл?

— Заласта понимал, что изо всех пандионцев Мартэл самый достойный противник Анакхи, — отвечала Ксанетия, — а стремление Мартэла к запретным тайнам выдало Заласте его слабую сторону.

Стирик притворился невежественным и алчным земохцем и с видимой жадностью принял у Мартэла золото. Так извратил он душу дерзкого молодого пандионца, покуда не осталось для него возврата.

— И все это время Заласта изображал посланца Отта? — спросил Бевьер.

— Именно так, сэр рыцарь. Он служил замыслам Отта постольку, поскольку ему это было выгодно, однако душа его принадлежала лишь ему самому. Воистину, совратил он первосвященника Энниаса и пандионца Мартэла ради собственных целей, и все они устремлялись к тому дню, когда Анакха возьмет в руки Беллиом.

— Однако не Анакха первым взял в руки Беллиом, анара. То была Афраэль, и никакие помыслы Заласты не принимали в расчет такого поворота событий.

Все разом обернулись на звук знакомого голоса. Сефрения с лицом, все еще искаженным болью, стояла в дверях гостиной. За ее спиной маячил Келтэн.

— Заласта мог бы отнять камень у Спархока, но не у Афраэли. Тогда-то все его планы и рухнули окончательно.

Он не мог заставить себя поверить, что кто-нибудь — даже бог — способен добровольно отдать Беллиом другому. Быть может, в один прекрасный день мне удастся втолковать ему, что такое возможно.

— Я проникала в разум Заласты, Сефрения из Илары, — сказала Ксанетия. — Он не в силах постичь подобного деяния.

— Я заставлю его понять, анара, — мрачно ответила Сефрения. — У меня есть вот эта шайка эленийских дикарей, которые любят меня, — во всяком случае, они так утверждают.

Уверена, что если я хорошенько их попрошу, они вобьют в голову Заласты это понимание.

И она улыбнулась слабой болезненной улыбкой.

Элана поднялась с кресла, подошла к Сефрении и поцеловала ее ладони в стирикском приветствии. Спархок часто дивился тому, как его юная жена инстинктивно угадывала, что именно нужно сделать в данную минуту.

— Мы соскучились без тебя, матушка, — сказала она. — Тебе лучше?

Губы Сефрении дрогнули в едва заметной улыбке.