Сильный духом, холодный сердцем

— Через несколько минут может наступить летальный исход. Как сделать укол внутривенно? — говорит она своему смартфону. — Адреналин. Надо ввести внутривенно, иной путь введения не принесет результатов. А еще антигистаминное средство, — роется она среди лекарств, высыпанных на траву.

— Лиза, вы что гуглите, как сделать укол?

— Да, надо вспомнить, как и что!

— Боже, спаси хлопца и сохрани, — крестится.

Она запихивает мне что-то в рот. Обрабатывают чем-то места укусов. За льдом бежит сторож.

— У меня прабабушка на руках была, я делала уколы ей внутривенно пару раз, когда нужно было срочно.

Давление такое было, что «скорою» могли не дождаться, — успокаивает она либо, меня либо себя. — Я найду вену! — завязывает жгут, трясущимися руками тычет в меня одноразовым шприцом. — Борисович, я тебе не дам умереть! Только не из-за меня. Так, ну же, вот она, вена. Какие у нас крупные, хорошие вены, — шумно сглатывает. — У бабушки были хуже.

Если бы я только мог возмутиться, послать их обоих куда подальше, но я как будто в гребанном кино, где меня двое идиотов закапывают заживо.

— Лиза, лекарство слегка просрочено, пару дней, но... Это ж, блин, аптечка годами лежит, — трет платком лоб пожилой сторож.

— Сработает. Он слишком хорош, чтобы помереть так рано. Кто же нас спасать-то будет?

Я уже ничего не соображаю, каким-то образом оказываюсь в машине этой чокнутой девчонки. Смелая, черт бы ее побрал, по-идиотски улыбаюсь, а потом отключаюсь.

Очнувшись в больничной палате, первое, что я вижу — это лицо Петрова, который внимательно меня рассматривает.

Мне намного лучше. Больше скажу, состояние почти такое же, каким было до того, как чужая жена меня чуть не угробила.

— Борисович, — потирает он подбородок, качая головой с осуждением, — я что-то не понял. Это что вообще такое было? Ты что, голыми руками осиное гнездо полез снимать?

Ничего не отвечаю, смотрю на него исподлобья, пытаюсь сесть. Нахмурившись, отдираю провода капельниц. Хлещет кровь, Петров пытается приладить мне на руку кусок ваты, а я злюсь и кидаю ватой в него.

За приоткрытой дверью отлично слышны мелодичные трели Викинга, который активно любезничает с женой боксера. Точно уверен, что это она, с какого-то перепугу узнаю ее по голосу.

— Потому что я дурак, — запихиваю ноги в тапки.

— Вот это-то меня и удивляет. Еще вчера утром ты был самым умным из нас.

— Эх, — махнув рукой, встаю с кровати.

Женский смех и голос, который годами меня теперь будет преследовать, особенно это ее: «Я сейчас найду вену».