Сильный духом, холодный сердцем

— Вы нарушили все инструкции! — кашляю, отрывая жирные лапы от своей шеи. — Так нельзя! Уже принят вызов!

— А кидаться на толпу боксеров в одиночку можно?! Это какая инструкция позволяет?

Горе-боксер снова бьет меня в челюсть. Все это зрелищно, масштабно, с особой жестокостью. Мы с ним падаем, крутимся по полу, как дикие звери, по спине льётся пот, глотку разрывает тяжелое дыхание.

Теперь орут и стонут все присутствующие и, подхватив подмышки, Викинг и Петров вытягивают меня на улицу.

— Вы не дали мне победить! — дрыгаюсь, вырываясь.

— Мы не дали тебе умереть! — смеется Петров.

— Олег Борисович, — прихрамывая, спешит к машине Викинг, — вы решили, что это он ее ударил? Собственный муж так сильно ударил Лизу в лицо?

— Ты что больной, стажер? — залезаю на переднее, вытирая кровь с лица. — Я, конечно, знал, что у вас в академии все тормоза, но чтобы настолько?!

— Вот сволочь! Правильно тогда мы все сделали, — слышу с заднего сидения.

Машина трогается с места, а мы с Петровым переглядываемся, начиная смеяться.

Спустя миг от нашего общего гогота в служебной машине чуть не лопаются стекла.

Женя плакал, когда я пришла в себя. Он умолял простить его, но я уже не слушала. Встала и пошла к шкафу, сгребая в кучу свои вещи. Вначале он порывался убить всех спасателей нашего города, но я словно змея, шикнула в его сторону, припугнув, что напишу заявление и сниму побои, если он хоть на метр приблизится к базе. Он знал, чем ему это грозит. У него уже был один нехороший случай, но тогда он побил не меня, а молодого парня, который улыбался мне.

В этот раз я конечно виновата, но дело даже не в этом. Удивительно, как резко, казалось бы, близкие люди могут стать чужими. Между нами появилась пропасть не только в понимании, чувствах, но и в жизненных устремлениях. Странно, что он не сломал мне скулу, видимо, я успела увернуться, и удар получился скользящим, что-то вроде тяжелой оплеухи. Упала скорее от ужаса, стукнулась головой, теперь она кружится.

Чувство вины аккумулировалось до предела.

Мне было его жаль, я даже в какой-то мере понимала, почему он поступил так, как поступил. С детства Женя решал вопросы на ринге. Привык реагировать на проблемы резким хуком справа.

Он сидел на полу, сжав голову руками, а я кидала одежду в сумку. Он признавался мне в любви, а щека так болела, что даже сил рассмеяться по этому поводу не было. От его «любви» кружилась голова, тошнило, а приложенный кусок мяса к виску холодил кожу.