Сильный духом, холодный сердцем

Меня кто-то толкает в спину. Так и есть, окружают сволочи.

Может начаться жуткое месиво и тогда головокружение и тошнота сделают свое дело, устану и свалюсь, потому что ноги не удержат от пережитого стресса и потраченной энергии.

Прогибаюсь, уворачиваюсь. Я ведь не тупой как он. Важно продумывать, что он может, какие у него слабые места, держать в голове все ущербы, которые влияют на исход драки. Мы не на ринге, у нас нет правил, поэтому, улучив момент, я с силой ударяю его по пальцам, до онемения. И какое-то время муж «моей» поварихи перестает чувствовать руку, теперь справа он открыт, и не в состоянии правильно поймать удар или отвести его.

Я бью его в челюсть. У аборигена болевой шок. От резкого удара голова дергается и шумит, уверен, что в глазах у него потемнело, так как он потерял ориентацию в пространстве. Это видят и его друзьяшки, которые кидаются на окровавленного меня все сразу, закрывая свет своими потными телами.

Падаю на пол. В основном достается спине, бокам и животу, а также рукам и коленям.

Но через какое-то время свет снова возвращается.

— А как же «морду бьют дурачки, стажер»!? — слышу голос Викинга и начинаю ржать, как буйно помешанный.

А я дурачок и есть! Утонули мои мозги в голубых глазах поварихи. Вначале набросился на нее с поцелуями под окнами дома, потом мужа ее, боксера, прибежал бить. И куда делись все мои правила? Растаяли от горячих губ чужой бабы? Форменный идиот, не иначе.

— Так и есть, стажер! — поднимаюсь.

Из меня вырывается сумасшедший гогот, нервы сдают. Чувствую рану на лбу — рассечена кожа. Во рту просто месиво, кровь течет струйкой из уголка губ. Но я смеюсь. Пошатываясь, наблюдаю как Петров и Викинг раскидывают горе-боксеров в разные стороны. Хорошо, что у нас провинциальный спортклуб и профессионал здесь только один. Некоторые мажут, бьют куда попало, и вообще ведут себя, как обычная уличная шпана.

Трогаю свой подбородок, кажется, не очень сильно кровоточит. Встряхнувшись, кидаюсь на ее мужа по новой.

— Еще раз ее тронешь, и я вырву тебе печень! А потом зажарю и съем на твоих же глазах! — ору я, толкая его на стену.

— Она моя жена, тварь! Моя! Ты понял?! МОЯ! — вопит, пытаясь задушить меня.

Сталкиваюсь спиной с Петровым.

— А кто тушит склад?

— Да насрать нам на склад, босс, ту такая заварушка. Глебыча бригада поехала.