Сильный духом, холодный сердцем

Тучи сгущаются, значит, скоро снова будет дождь. Хорошо, что с купанием мы на сегодня покончили. Во рту остается горьковато-кислый вкус.

— Дурацкий день сегодня, — падает на кровать в коморке для отдыха Викинг.

— Обычный день, — дую на пар, исходящий от чашки, — стандартные чрезвычайные происшествия. Такая у нас работа.

— Да я не о том. Утром, до смены, — кашляет Викинг, потягиваясь, — я пошел к Лизе, ну, жене боксера.

Одного упоминания её имени достаточно, чтобы разбудить самые бурные чувства, так что говорить о ней беспристрастно у меня не получится.

Молчу, никак не реагируя. Знаю, что виноват. Не стоило целоваться с чужой женой, но если держаться от нее подальше, то, возможно, удастся смириться с собственной совестью: выбросить Лизавету Петровну из памяти и аккуратно влиться в ежедневный поток опасных дел. Но все равно вкус ее губ остался, он не похож ни на что, и он терзает мою душу. Время, конечно, рассудит, но лучше бы поскорее забыть это сладостное ощущение.

— Я хотел договориться насчет парочки обедов, только не психуйте, Олег Борисович.

Ну пока мы что-то решим, мы умрем от голода. И знаете, что странно? У нее волосы были на одну сторону, — закидывает руки за голову. — Ну не знаю, — задумчиво. — Странная какая-то прическа. Вначале, я подумал, что это она решила сменить имидж, а потом заметил, что у нее как-то чересчур много косметики, ну не похоже это на Лизу. И тут я понял, что она замазала что-то. Ну блин, неудобно спрашивать. Может она упала или в шкаф вмазалась, — поворачивается ко мне. — У меня так было, кстати. А еще бывают операции на глазах, и тогда тоже фингал долго сходит, как и опухоль.

В моей голове начинает пульсировать, будто неумелый музыкант фальшивит, нажимая на одну и ту же клавишу расстроенного пианино.

— И что ты сделал? — прохрипел я, прочищая горло.

Ставлю чашку на стол.

Сил, чтобы сдержать злость, нет. Как и контролировать свою речь, поэтому я не могу отдать приказ о том, чтобы следили за пультом. Я сейчас не в состоянии сказать о том, кто следующий поедет на вызов.

Главное, не раскрошить зубы, сжимая от ярости челюсть.

До ресторана я добегаю трусцой. Толкаю в грудь охранника. Приподнимаю палец и топаю ногой, велев заткнуться вездесущей Зине.

Они еще закрыты, сообщает мне администратор, но мне и не нужна еда. Пересекая кухню, я оставляю грязные следы от ботинок. А худенькую фигурку в белом поварском наряде замечаю еще из коридора.

Лиза видит меня и тут же отворачивается, принимаясь истерично что-то нарезать.