Сильный духом, холодный сердцем

— Ты должна сразу же сообщить мне, если она хоть что-то вытворит в твою сторону. Ты знаешь, со мной шутки плохи.

— Слушаюсь и повинуюсь, — смеюсь я от того, как он говорит о Зинке.

Мне нравится, что он заботится обо мне, пусть и таким странным способом. Это вселяет мизерную надежду в мое сердце. А вдруг я ему не безразлична? Но у него своя жизнь, своя боль, своя любовь… От последней мысли становится не по себе. Я — минутная прихоть в тяжелой судьбе Олега Борисовича. Что-то вроде похода в пиццерию на один из ежегодных, семейных праздников.

Не то, чтобы шикарный ресторан, но ощущения приятные, вроде как отпраздновали.

С грустью смотрю перед собой. Ревную, но не могу даже сказать об этом вслух. Он говорит о своей Вике открыто, не скрываясь, он ставит ее как неоспоримый факт. Так делают, когда все еще любят.

Обычно, если начинаешь спать с мужчиной, то подсознательно строишь планы, ищешь разумные доводы, почему вы должны быть вместе. А я знаю, что никаких планов у нас с Кирилловым быть не может.

Он и так дал мне больше, чем остальным своим случайным любовницам.

— Чем планируешь заниматься сегодня вечером?

— Думала квартиру съёмную посмотреть.

— Ну да, — пожимаю плечами.

— Во сколько? С тобой пойду, прослежу, чтобы не обманули.

— Ладно, — отворачиваюсь, улыбаясь. — После шести.

— С мужем все завершила? Претензий он не имеет? На воссоединении не настаивает?

— Нет, он приходил много раз, но… Не особо интересно.

— Не вздумай принять его обратно! Это приказ!

— Ты уже говорил, товарищ начальник отряда.

Вот уже командир. Кириллов молчит, никак не реагируя.

А потом вдруг оживляется:

— Не думаю, что он отступит! Ты ему слишком дорога. Постарайся не задерживаться по вечерам.

Мы доходим до забора, и я уже собираюсь вернуться на свое рабочее место, но Олег меня останавливает. Мы словно пытаемся понять, и узнать друг друга, вроде бы только что горячим сексом занимались, а ведем себя так, будто прощупываем почву, проверяя на вшивость.

Я не знаю, как себя ставить по отношению к нему, а он вроде бы и тянется, но слишком осторожно, словно ходит по канату над пропастью. Забор высокий, окон с этой стороны здания нет, только деревья. Нас никто не может увидеть.

Я собираюсь уходить, прощаюсь, но Кириллов останавливает, разворачивая к себе лицом.

Вот уж не ожидала. Сердце моментально сжимается, бьется как-то неестественно быстро. Он обнимает меня двумя руками,прижимается губами к моим губам.