Сильный духом, холодный сердцем

Пацан начинает орать, закидывать ногу на перила.

— Егор меня зовут! Только вам насрать на меня, — дергается, — всем насрать! И отчиму, и мамке.

Я никак не реагирую, сижу, подперев щеки руками. А он на меня смотрит и бьется в истерике. Вроде не пьяный — это уже хорошо.

— Разулись-то зачем? Я сейчас спрыгну, а вы разулись! — визжит мальчишка.

— Да ноги устают за день в этих ботинках. На пожаре-то не разуешься, а тут хорошо.

— Странный Вы какой-то. Разве, дяденька, вы не должны меня уговаривать не прыгать?!

— Должен, но мне лень, — улыбаюсь.

— Прыгнешь ты или не прыгнешь, зарплату мне дадут в любом случае.

— Не правда! Вас премии лишат, это ж в интернете будет.

— Да нет, напишут просто, что не смогли спасти четырнадцатилетнего, поговорят день, поохают, да и забудут. Дворнику хуже, мозги твои с асфальта собирать.

— Потому что вам насрать на меня!!! — верещит.

— Нет, ты мне нравишься. Смелый какой, — встаю, заглядывая вниз, парень приподымается на перекладину, — залез на перила восемнадцатого этажа, — бью себя в грудь, — честно, я б не смог.

Сердце учащает ритм. Еще одна перекладина и он развернется, окажется по ту сторону перил. Иногда я терпеть не могу свою работу. Такие вещи потом приходят во сне.

— Насрать всем на меня, понимаешь, дяденька, насрать!

Он перелазит. Теперь вытащить еще сложнее, нехорошо.

— Понимаю, на меня всем тоже насрать, по большому счету. Это не мы такие, жизнь такая. У меня жена была красивая, ее грузовиком сплющило и всем насрать. Лежит теперь она, в стенку смотрит.

Парень поднимает глаза. Я делаю незаметный шажок, крупные слезы катятся по щекам мальчишки. Если он отпустит руки, то полетит вниз. Но мое признание его заинтересовывает, он кулаком вытирает слезы, а держится при этом одной рукой. Внешне я спокоен, но ситуация патовая.

— Вы можете ее сдать куда-нибудь и найти новую, а мать-то не сдашь! — орет пацан, отвлекаясь на мои проблемы.

— Бедовые мы с тобой, пацан. Всем на нас насрать, — говорю его же словами.

Делаю еще шаг и аккуратно обнимаю его.

Он позволяет, захлебываясь слезами. И в этот момент, я усиливаю хватку и даю незаметный сигнал ребятам, что спрятались у балконной двери. Раз. Два, три и парня перетягивают, заталкивая в квартиру. Ухватившись за перила, громко выдыхаю. Внизу слышатся аплодисменты и улюлюканье. Мои ребята собирают «Куб жизни», к счастью, сегодня он не понадобился.

Вернувшись на базу, сажусь за свой стол, потирая ноющие виски.

Петров ставит передо мной чашку ароматного кофе.