Сильный духом, холодный сердцем

Абориген фыркает, дергаясь в мою сторону. Выглядит он хуже чем, когда я его видел в последний раз. Похудел, осунулся, синяки под глазами. Страдает мужик. А сейчас и вовсе какими-то пятнами пошел.

— Я пришел совершить правосудие, начальник отряда.

— Это как? — приподнимаю подбородок и ухмыляюсь так, словно всё это доставляет мне удовольствие.

—Удавить тебя хочу. Вот этими руками, — потирает он кулаки.

Нервничает все больше и больше, разминает шею, глаза закатывает. Шавки вокруг него подпрыгивают, хрустя ветками, готовятся наброситься и разодрать в клочья.

Раскидываю руки в сторону, приглашая. Псих скалит челюсть, но стоит на месте. Не справляется, дергается, но друзья его удерживают.

— Ты мне скажи, почему именно Лизка?

Если бы я знал ответ на этот вопрос, наверное, не вляпался во все это так жестко. Пожимаю плечами.

Нужно было действовать по уставу, соблюдать инструкции. Но теперь уже поздно.

— Забудь ее, боксер, найдешь еще десять таких же. Ты у нас парень здоровый, видный, наградами стены увешаны.

Не могу поклясться, что говорю искренне, все же умом понимаю, чем все это закончится. Они меня изобьют и хорошо, если я не отброшу коньки, потому что против пятерых может выстоять только Рэмбо, а я хоть и отличный специалист и борьбой занимался в своей время, тренируясь почти каждый день, но не совсем Рэмбо. Так что все же я слегка издеваюсь над ним. Терять то уже нечего. За время нашего общения я неплохо изучил Лизу, и она так часто восхищается тем, что получает со мной оргазм, что нетрудно сложить два плюс два и получить боксера-неумеху на постельном фронте.

— Ты меня бл*дь учить будешь? Сука, издеваться вздумал, — багровеет Евгений, очевидно не оценив моей заботы.

Кидается, но друзья по-прежнему держат. Хреновый из меня утешитель, уговариваю мужика забыть любимую, с которой пару часов назад занимался сексом. С удовольствием между прочим занимался.

— Тебя с работы, сука бородатая, выкинут, а если повезет, так еще и дело заведут, ты знаешь, что такое интервью?! Мозгами своими мчсовскими тупыми пораскинь…

Усмехаюсь, откашливаюсь в кулак, и снова становлюсь строгим и непреклонным.

— Я бл*дь в прессу пойду, и весь город узнает, что за бригадир их покой охраняет. Жена у тебя калека, понимаю, — он истерично орет, — бабу живую захотелось, да? — орет и ревет, как белуга.