Сильный духом, холодный сердцем

— Но почему моя?

Мне не нравится, что его грязный язык говорит о Вике. Мне хочется вырвать его. Мой брак действительно не то, чего бы мне хотелось. Я прекрасно об этом знаю. Но слова аборигена все равно ранят, как сотни заострённых копий.

— Женька, тебе нельзя, — в который раз удерживают его на месте дружбаны.

Лиза что-то такое говорила про «привод», в тюрьму не хочет, поэтому мстить будет чужими руками.

— Стекла на базе твоя работа?

— Понравился сюрприз? — скалится боксер.

— Почему дело закрыли?

— Потому что мой папка не пальцем деланый, замнача…

Боксер дает подзатыльник одному из своих, а я уже все понял.

— Заткнись, идиот, — рычит Евгений, покручивая у виска.

Ясно, у нашего аборигена связи в ментовке. Но привода он все равно боится. Предусмотрительный. Как же все надоело. И сколько я не буду писать заявлений, их всегда будут терять. Ситуация накаляется. Все как-то печально и грустно, оглядываюсь по сторонам. Кромешная тьма и только в одном заброшенном вагончике тусклый свет, как будто свеча горит.

Всегда думал, что засыплет меня где-нибудь на вызове или в пожаре сгорю, а вот такого, чтобы стадо баранов… Вот что значит систематическое нарушение правил и уклонение от собственных принципов.

— Изуродуйте гада, — хрипит Евгений, — а лучше закапайте его заживо, — командует, махнув шавкам рукой.

И те срываются с места. Из потока сознания меня резко выносит шум гравия под их блестящими модными кроссовками.

Подопечные Евгения, боксеры, скопом бегут на меня.

Открываю глаза. Из-за прилипшей к ресницам грязи плохо видно, все какое-то размазанное и коричневое, но два огромных ботинка возле своей головы я рассмотреть в состоянии.

Согнувшись пополам и уперев руки в колени, на меня смотрит круглое лицо с маленькими глазками. Рядом такое же круглое тело в полицейской форме.

— Что-то, Олег Борисович, вы в последнее время прям звезда криминальных хроник нашего городка.

— Приветствую, сержант, — выплевываю грязь, что противно скрипит на зубах.

Именно этот тип с сотоварищами приезжал посмотреть на побитые окна.

Полицейские сирены я услышал почти сразу, как меня повалили на землю и стали тупо избивать ногами.

Несмотря на то, что лежу я в грязи, вставать почему-то не хочется. Решаю проверить нанесенный ущерб: ноги двигаются, руки тоже, болит в боку и спина нестерпимо ноет.

— «Скорую» будем вызывать? — ухмыляется полицейский, все еще нависая над моей головой.

Один зуб у него золотой, на него попадает свет тусклого фонаря, и он блестит в темноте ночи.