— Горянин Александр Андреевич, восемьдесят второго года рождения, два высших образования, журналист-переводчик, кандидат в мастера спорта по тайскому боксу, не судим, не привлекался, с отсутствием вредных привычек, из многодетной семьи, с положительными характеристиками из армии и мест работ, да и сам по себе человек нормальный. — Он приподнял бровь, глядя в мои стеклянные глаза и пояснил, — он часто контактирует с моей дочерью, мне необходимо знать, что он нормальный. И ему необходимо знать, что рядом с ним моя дочь.
Я кивнула. Вот и ответ. Почему Наталья так спокойна. Почему у нее в глазах ни тени сомнения не было, когда она передавала Адриану документу на Вику, чтобы он мог вывезти ее заграницу. Вот почему не имеет ничего против того, чтобы их дочь была рядом со мной несколько дней на островах. Она не знает меня, но знает, что Адриан абы кого к дочери не подпустит никогда. И она видела меня. На диване и в слезах.
Посидели недолго, у Вики в час были занятия в языковом центре, поехали туда.
Она очень неплохо для почти шестилетнего ребенка разговаривала на английском, пока ехали. Я рассказывала ей о том, как была в Новой Зеландии, на языковых курсах. Она перевела вопросительный взгляд на водительское кресло, где сидел Адриан и тот незамедлительно отозвался:
— Как подрастешь — конечно.
Сидели в почти пустой кофейне этажом выше языкового центра в ожидании Вики. У нас был тоже был свой кружок по языкам. Сердце ускорило ритм, внутри все в трепете, когда на губах привкус кофе и его поцелуев, и нутро сжималось, когда Адриан, бросая взгляды на экран часто звонящего мобильного, отвечал не на все звонки, прижимая меня к себе, иногда целуя, иногда говоря на ухо пошлости, вперемешку с иронией, заставляя меня то краснеть, потому что в кофейне были люди, то сдерживать богатырский ржач, ибо чувство юмора у него отменное, особенно когда он говорит что-то с каменным ебалом.
Потом прогулка в парке. Я видела, что Вика очень скучает по нему. Идет придвинувшись ближе, сама брала его за руку, смотрела на него часто.
Она скучает по нему. Как и он по ней. В основном беря на руки, мягко улыбаясь и даже линзы, стирающие его истинного, не могли скрыть безграничной отогревающей нежности. Он мягко, ненавязчиво, невербально показывал ей, что я здесь не лишняя. Что я имею право здесь находится. Я ждала ее взбрыка, знаю, глупо. Потому что она была не только любима, с ней много занимались, уделяли силы и время.
