Блок был, да, безусловно, но никаких взбрыков, протеста, провокаций, ничего. Она часто спрашивала меня о чем-нибудь и искренне внимательно слушала ответы.
Вечером в кино, и Адриан больше не мог отодвигать дела, да и Наталья освободилась. Заехала в ресторан, где мы сидели, забрала Вику, действительно тепло со мной попрощавшуюся и долго обнимавшую отца.
Глядя им в след, я сняла авиарежим в телефоне, пока Адриан расплачивался и протягивал мне руку, разговаривая по мобильному. Мне мгновенно позвонил Гена, который разруливал эти несколько часов как мог, и бодро отрапортовал по своей деятельности.
И сколько облегчения, почти счастья было в его голосе, когда он получил доступ к моему мозгу и пиздюлей за несовершенство того, что сделал. Секретутка напоминал мне маленького мальчика в очереди на кассе, а мама за чем-то отошла, а очередь неумолимо продвигалась вперед, вводя его в панику, но тут мама наконец вернулась. И все вошло в привычный ритм: охрана, камрады, бесконечные разговоры, раздача пиздюлей, раздражение, что вокруг все тупые, звонок Адриана, ужин с Давой и его людьми, их отчет по уже сделанному, обсуждения, ночь, домой.
Начали с порога. Порвал мою блузу, рывком прижимая меня к стене и терзая горячими губами шею. Улыбнулась, чувствуя как вал груза отступает, когда Адриан сжимает вот так, когда ведет языком по губам, когда у него все вспыхивает внутри и через дыхание напитывает меня. Толкаю его к двери, впиваясь в губы, не позволяя стянуть растерзанную блузу и сжимая рукой эрекцию.
Только согнула ноги, чтобы присесть и разобраться с тем, что меня сейчас больше всего волнует, но подхватил на руки. Темный коридор, лестница второй этаж. Постель. Сбросил с рук, остановившись у края.
Мгновенно повернулась и встав на колени, крепко обхватила шею и плечи, пока целовал глубже, опьяняюще, расстегивая ремень."
"Поцелуями вниз по его груди, слегка прикусывая кожу сквозь ткань. Миг на одежду и языком по стволу, дурея от жара и вкуса.
Вздрогнул, сглотнул, сжал мои волосы. Когда взяла глубоко, насколько могла, чтобы сжать пальцами влажную кожу и в одном ритме с головой. Он рукой в спинку кровати, прикрывая глаза и ведя подбородком. Сильно прикусывая губу, сжимая мои волосы крепче, когда был усилен нажим и ритм, слегка подаваясь бедрами. Вкус на языке терпкий, горячий, бьющий в голову, заставляя забывать, что устают пальцы и язык, что не хватает воздуха, что разносит низ живота.
