Синий лабиринт

Пендергаст никак не прореагировал, только заморгал на ярком солнце, и тогда парень схватил его за плечи и усадил на заднее сиденье. Двое других уселись по бокам от Пендергаста. Первый расположился на переднем сиденье, водитель включил передачу, и они рванулись с грязной улочки, подняв облако пыли, в котором целиком скрылась машина.

37

В дверь кабинета д’Агосты просунул голову дежурный:

– Лейтенант, вам звонят. Некто по имени Шпандау.

– Прими сообщение. Я сейчас занят.

– Он говорит, это важно."

"Д’Агоста посмотрел на сержанта Слейда, сидевшего на стуле для посетителей.

Он-то был бы рад перерыву. Слейд, мальчик на побегушках у Энглера, по просьбе начальника разговаривал с д’Агостой, пытаясь нащупать связи между двумя убийствами – в музее и на пороге дома Пендергаста. Д’Агоста не знал, насколько Энглер в курсе того, что объединяет эти дела, Энглер своих карт не раскрывал. Как и Слейд. Но они хотели заполучить копии всех материалов дела – всего-всего, – и причем немедленно. Слейд не нравился д’Агосте, и дело было не только в лакричных конфетах, к которым пристрастился сержант. По какой-то причине он напоминал д’Агосте школьного ябедника, который, если увидит, где что не так, сразу спешит сообщить учителю, чтобы подлизаться. Д’Агоста знал, что Слейд – парень умный и предприимчивый, и это только ухудшало ситуацию.

Д’Агоста поднял трубку:

– Извини. Нужно ответить. Это может занять несколько минут. Я тебя позову.

Слейд посмотрел на него, на дежурного и встал:

– Конечно. – Он вышел из кабинета, оставив за собой ароматный лакричный шлейф.

Д’Агоста проводил его взглядом и поднес трубку к уху:

– Что случилось? Неужели у нашего парня крыша на место встала?

– Не совсем, – раздался сухой голос Шпандау в трубке.

– Так что же тогда?

– Он умер.

– Умер? Как? Ну, то есть парень и в самом деле был болен. Но не настолько же!

– Охранник нашел его в камере меньше получаса назад. Самоубийство.

Самоубийство. Это было не расследование, а чистый геморрой.

– Господи, да что ж такое? – В голос д’Агосты вкралась нотка растерянности, а это его ни в коей мере не устраивало.

 – Разве у него не было антисуицидного обеспечения?

– Было, конечно. Все по полной программе. Камера с мягкими стенами, кожаные фиксаторы. Но он сразу после проверки высвободился из фиксаторов, сломав при этом ключицу, откусил себе большой палец на ноге, а потом… подавился им.

Пораженный д’Агоста молчал.

– Я пытался дозвониться до агента Пендергаста, – продолжал Шпандау.