Съём без правил

Боль разрастается, мне нечем дышать, лицо отекает, руки мокнут. Я кричу, потому что приоткрыв один глаз, я вижу, что мои пальцы алые от крови. Жмурюсь от ужаса, и больше ничего не вижу.

— Я получил «хорошо»!

Ко мне кто-то наклоняется, прямо в ухо рявкает мужской голос:

— В следующий раз должно быть «отлично»! — он уходит.

Узнаю этот голос. Махеев! Мажор. Ударил. Меня. В лицо. И оно надувается, как воздушный шарик. В шоке запрокидываю голову и на автомате, в поисках укрытия, разворачиваюсь, дергаю ручку двери, кидаясь обратно в подъезд.

Поднимаюсь наверх. Собственные стоны оглушают меня. Как же больно-то, господи! Но сквозь открытые окна подъезда, я слышу шум мотора, свист и улюлюканье. Этот идиот приволок друзей. Выродки сбиваются в стаи. Машины удаляются.

С трудом поднявшись на свой этаж, сползаю по стене. Все еще держу лицо руками. Мне бы расплакаться, но я смеюсь, впадая в самую настоящую истерику.

— Марина?! — приглушенно, в шоке, всхлипывает мать.

Дальше она что-то кричит, но я почему-то слышу только обрывки.

Уши заложило, подъезд начинает медленно плыть вокруг меня. А еще очень хочется выпустить наружу все, что я сегодня съела на завтрак. Тошнит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Марина!? — на бетонный пол возле меня падает сумка и ключи, кажется, это вернулся с работы отец.

Что именно быстро, я не слышу, провал, будто в вакууме. Суета вокруг меня нарастает, на лице появляется что-то холодное. Не понимаю сколько проходит времени.

Отец пытается поднять меня на руки. Но все это неуверенно, кажется, меня ведет в одну сторону, потом в другую, еще секунда и мы завалимся вместе.

— Марина?! — еще шаги. — Кто это сделал!?

— Я не знаю, — рыдает мать, — соседский мальчишка позвал ее на улицу.

Опять провал, половину не слышу.

На этот раз шаги быстрые и тяжелые. Меня грубо перекладывают из рук в руки. Он забирает меня у отца.

— Ненавижу, — выдавливаю в знакомую мужскую грудь.

— Ты не брала телефон! — орет Озерский.

— Ты должен сдохнуть! — еле шевеля языком, отвечаю я.

— Это Марс?! Скажи мне это Марс?

— Сникерс, — смеюсь, поскуливая от боли.

— Надо в полицию, — визжит мать.

— Нужно быстрее в трампункт! — тяжело дышит Озерский.

Что он здесь делает? Ему пора утешать Людочку. Пусть проваливает на все четыре стороны, а лучше катится на другую планету. Как он здесь оказался?

— Не-ет, — слышу голос отца. — Я всю молодость играл в хоккей, — закашлявшись.