Съём без правил

На улице дышать становится легче, хотя из носа по-прежнему хлещет. Но здесь до меня доходит гораздо больше кислорода, а еще я понимаю куда больше слов.

— Нужно в приемное отделение больницы «скорой помощи». Лучше — туда, где есть лор, — кашель, — отделение. Важно скорее, впервые же часы, потому что чем раньше была сделана операция.

— Какая операция? — мотаю я головой.

— Не двигайся! — рявкает Костя и затаскивает меня на заднее сидение машины.

Я полулежа, он давит на мое лицо ледяным пакетом, пытаюсь спихнуть, но он слишком сильный.

Как же тошнит. Бью его локтями, я не хочу, чтобы меня держал именно он, толкаюсь, выкручиваясь.

— Папа! — выкрикиваю в пакет замороженных овощей.

— Тем быстрее и лучше заживление. Если при переломе произошло искривление, то поставить перегородку на место можно только в течение нескольких часов, — отец как будто всхлипывает.

Мои глаза в ужасе распахиваются, они что думают, что мажорское отродье сломало мне нос? Они видят меня, а я себя не вижу. Ужас сковывает сердце, от страха я ерзаю.

— Через два-три дня сделать это уже не получится, будет поздно. Самое главное при такой травме — выгадать как можно больше времени, — заканчивает отец и со всей дури жмет на клаксон.

А мама воет на всю машину.

Оставляю мотоцикл у здания редакции. Снимаю шлем, но идти на работу не тороплюсь, долго смотрю на родные стены. Весь дом был когда-то густо выбелен мелом, но побелка на нем отстала и обнаружились огромные пятна желто-бурой охры.

Я был рад до кучи в штанах, когда меня сделали главным редактором. Это было невероятно круто — решать, что именно выйдет в следующем номере «Желтых слив». В какой-то момент я перерос и это издание, и все что творится в его офисе. Но получить работу мечты не получилось. И тогда я придумал историю с Людочкой.

— Привет, — орет Алекс, вылезая из своей попугайской тачки.

Он активно машет мне, словно буйно помешанный. У Алекса плохого настроения не бывает. Человек-праздник.

Я не спеша подхожу к нему, жму руку, вместе мы идем на наше общее место работы. Крыльцо давно покосилось, а дверь стоило бы сменить, но издание не моя собственность, и как именно выглядит здание редакции, не моя проблема.

— Что это ты свой «мопед» расчехлил? — оглядывается он на блестящего железного коня.