Съём без правил

Наблюдаю за спокойным, как удав начальником, и немного завидую его выдержке. Даже в самые сложные времена Виталий Михайлович не повышал голос и не впадал в истерику. Он философски осторожен и сдержан, и не содержит той избыточности и пестроты, которые столь характерны для людей нашей профессии.

Двумя пальцами он нежно поглаживает листики растений. Ему давно за шестьдесят. Он обожает свои комнатные цветы и меньше всего на свете любит шевелиться. Виталий Михайлович доволен, когда процесс налажен и протекает без него.

— Опять завелся паутинный клещ, — поправляет очки. — Вот как только включают отопление, сразу же начинается эта дрянь. И сколько не брызгай, хрен от нее избавишься.

Сижу в кресле, сжимая кожаные подлокотники, думаю о своём. Лишь иногда поддакивая. Меньше всего на свете меня сейчас интересуют цветы на подоконнике. Я сказал Алексу «нет». Приятель разозлился и хлопнул дверью. А я так и не понял, почему он вдруг решил въехать в мир большой журналистики на моем горбу? Таким я друга еще не видел.

Понятно, что мы братаны, и друг за друга горой, но все усложнилось. И это не карусели, в которых я могу посадить его рядом, и вместе мы погоним накладывать в штаны по темным тоннелям и резким виражам. Не факт, что Люда будет со мной, не факт, что ее отец пойдет у дочки на поводу, не факт, что я смогу там работать, не то, что тащить кого-то с собой. Обманывать себя — занятие великолепное, но для взрослого мужика недостойное. Ясно же, что туплю я с отсылкой фотографий из-за Марины. Вот так сильно она меня зацепила. Она хоть и молодая, но с таким стержнем, что тому же Алексу и не снилось. Уверен, пошлет она меня далеко и надолго, как только я нажму кнопку на смартфоне.

И что дальше? Люда бросает Марса. А что я? Случайно натыкаюсь на нее и сопереживаю. А что Марина? Она будет страдать, ей будет больно, а я, почему-то, этого не хочу. Да и спать мне с ней понравилось. Хочется снова и снова. Я понимаю, что с занудным и умным парнем ей будет лучше, спокойнее.

Но при мысли, что кто-то левый прикоснется к ней, пальцы со скрипом сжимают кожу на подлокотнике. Ей будет лучше отпустить все, что между нами было, но я эгоистично не хочу, чтобы она отпускала. Мне бы разглядывать ее часами, разбираясь, что в ней такого особенного, что я коллекцию свою на хрен забросил.

— Жениться не собираешься? — неожиданно поворачивается начальство, утопая в глубоком кресле.

— С чего вдруг? — поднимаю глаза, удивляясь вопросу.