Съём без правил

Молодец, журналист, — оглядывает она меня с ног до головы, — невинного человека вытащил, хоть какая-то от вас польза.

Конечно, я слышал, я радовался и даже вырезку из газеты повесил у себя в кабинете в рамочку.

— Кстати, — не даю закрыть дверцу. — Раз уж ты сама заговорила о том, какой я молодец. Михаил Козлов, вот уже пять месяцев сидит в СИЗО за двойное убийство жены и дочери, которого не совершал. Мне нужно просто прочесть дело.

— Просто прочесть, — смеется. — Не наглей, Озерский. Я работаю в главном управлении по контролю за оборотом наркотиков, к убойному отделу никакого отношения не имею.

— У вас есть связи. Я просто прочту и все. Даже фотографировать не буду.

— Сходи в библиотеку и почитай.

— Когда мне к Вам заехать, Ольга Вячеславовна?

Она хлопает дверцей, машина уезжает, а я остаюсь на дороге. Я не отстану, и она достанет для меня дело. Такой уж у меня характер, рыть землю носом.

Вздохнув, поднимаю воротник крутки. Утренний холод пробирает до костей. Это только с виду я кажусь веселым и жизнерадостным.

Люблю, когда во время бега мягко обволакивает прохладный воздух. И когда даже в сквере, рядом с домом, ноздри щекочут ароматы настоящего, большого леса. Ноги слегка отталкиваются от земли, и я бегу так быстро и отчаянно, что кажется, нет ни ног, ни земли, ни толчков, только полет в прозрачном, кристальном воздухе. Летом я бегаю в шортах, осенью и зимой — в тайтсах, которые плотно прилегают к телу, не мешая движениям ног и сохраняя тепло.

Регулярные осенние пробежки — это лучший способ держать форму. Но убежать от себя все равно не получается. Теперь у меня случались целые дни, целые недели глубокой тоски, тем более невыносимой, что не с кем было ею поделиться. Я эгоистично мечтал, чтобы Марина приняла меня обратно, чтобы поняла, что не так уж плох Озерский, как его малюют.

Вчера я сжег свою коллекцию. Выехал за черту города, достал из багажника жестяное ведро и высыпал туда все свои резинки с носками, трусами и балетками.

Ни с кем несравнимая женщина, единственная, имевшая для меня значение, не подходила к телефону, не отвечала на сообщения и не открывала дверь, когда я приходил к ней. Ей продлили больничный, в связи с тем, что она все еще испытывала сильные боли, а я не знал, как ей помочь.