Съём без правил

Занимая очередь в гардероб, я, совершенно случайно, пристраиваюсь недалеко от Людочки. На ней дорогие шмотки, но теперь она не кажется мне такой уж красивой. Мне нет до нее дела, у нее своя судьба, а у меня своя. Мысленно парю над всеми.

И от нечего делать безразлично наблюдаю за богачкой, что копошится в своем дорогостоящем телефоне. Тыкая наманекюренными пальцами в экран, она замирает, а потом вдруг роняет телефон на пол. И как была, без верхней одежды, выбегает на улицу. На нее это совсем не похоже. Элегантные движения королевы жизни куда-то исчезают.

Гардеробщица подает мне куртку, и я машинально иду за Потапенко. На улице ее уже ждёт Марс, присевший на капот своего шикарного авто. Она каким-то истеричным, надрывным движением дает ему по лицу, а потом, топнув ногой, начинает без разбору месить по голове своей дизайнерской сумкой. Она визжит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А я столбенею, меня будто сковывает льдом. К сожалению, я знаю, что все это значит.

И, печально шмыгнув носом, отмечаю, что зима близко и становится совсем холодно. Счастье, будто первые, совсем хилые снежинки, тает и стекает по рукам.

Марс пытается прижать Люду к себе. Никого не стесняясь, он орет, что любит и что это ничего для него не значило. А я запрокидываю голову и смотрю на серое небо. Его медленно затягивает серыми кучными облаками. И, поежившись, я понимаю, что Костя все-таки отправил Людочке фотографии, обличающие Марса в измене.

Костя смалодушничал, проявил слабость и выбрал карьеру. Продажная шкура и трус! Он просто сдался и променял наши отношения на должность редактора «Земли». Сдалась ему эта тупоголовая блондинка? Ведь не нравится она ему, так пару раз переспать. Прикрываю глаза и скулю, будто раненая. Можно подумать с тобой у него иначе. До сих пор не могу в это поверить. Как же у него все просто. Вначале занялся со мной любовью, а теперь решил и карьеру наладить. Злость, ненависть, боль, печаль, шок… Эмоций столько, что они не умещаются внутри меня, отчаянно рвутся наружу.

Он снова пытается усидеть на двух стульях? Или это как бы «по любви», а то «для дела»? Неужели карьера важнее, того, что между нами было? Ведь есть же у него работа, он на хорошем счету, я узнавала. Но нет же, ему нужна эта чертова «Земля».

Закрываю глаза. Пытаюсь дышать ровно, но не получается. Господи, Марина, какая любовь? Тебе самой не смешно? Не знает Озерский такого слова и никогда не знал.