— А ты стояла и смотрела, как он собирает заклинание?
— Я этого не видела.
— То есть ты не видела, что еду из твоих рук выбил именно Феликс? Но набросилась на него? Почему?
— Он смеялся.
— Вот это я называю женской логикой! — фыркнул декан. — Он мог смеяться над шуткой товарища. Вспомнив, как кот стащил еду со стола. Еще по десятку поводов. Да даже если бы он смеялся над тобой, после того как ты выронила еду, это не значило, что и задирал тебя именно он! Скажи уж прямо, что тебе его физиономия не понравилась. Или еще что.
На миг я похолодела, представив, что в самом деле отлупила не того, ведь я действительно не видела, кто именно собрал заклинание.
— Ага, поняла. — ухмыльнулся декан. — И что ты будешь делать, если обнаружишь, что избила человека, который ничем тебя не обидел?
«Ничем не обидел» — явное преувеличение.
— Если поднос из моих рук в самом деле выбил не Феликс, я готова извиниться перед ним.
Рейт покачал головой
— Извинения не разгладят синяки.
Вообще-то по части синяков обмен был равноценным.
Но, пожалуй, говорить об этом вслух не стоило.
— Феликс, твоя версия событий? — повернулся к нему декан.
Я напряглась, готовая снова услышать «эта ненормальная на меня напала!» — тем более что в этот раз именно так и произошло, и, казалось, декан недвусмысленно намекал, какой версии событий следовало бы придерживаться Феликсу.
— Я выбил поднос из рук Лианор магией. После этого она подошла ко мне требовать удовлетворения…
— Она хотела вызвать тебя на поединок? Магический? — вкрадчиво поинтересовался декан.
— Я неправильно выразился. Лианор потребовала, чтобы я ответил за свои действия. Про магию разговора не было. Я отказался. Тогда она меня ударила.
— И зачем ты ее задирал? Вроде не в том возрасте, чтобы понравившуюся барышню за косички дергать.
Неожиданно Феликс покраснел — стремительно и ярко, как краснеют белобрысые.
— Я счел, что Лианор пользуется… — Он замялся. — Пользуется преимуществами своего пола, чтобы получить для себя выгоду.
— Разумеется, пользуется, — усмехнулся Рейт.
Я вскинулась, но вовремя прикусила язык. Все равно ничего не докажу.
— Все так или иначе пытаются обратить в свою пользу преимущества, которые дали нам боги, — продолжал декан. — Нам, мужчинам, дана сила и острый ум — и мы ими пользуемся. Женщинам… — Он усмехнулся, не договорив, и в этот раз я покраснела почище Феликса, а Рейт, выдержав паузу и насладившись моим смущением, закончил: — Нежность и красоту.
«Нежность» — это точно не про меня.
