— Я собираюсь в библиотеку. И я помню, где это.
Впрочем, отбирать у него свою вещь я не стала, а то с него станется снова на руках понести. Не то чтобы я была против…
И как-то надо сказать, что мы не увидимся вечером. Так и скажу, в самом деле, это же не я передумала, а обстоятельства. Чуть позже. Не хотелось портить себе настроение окончательно.
Родерик рассмеялся.
— Скажи на милость, как за тобой ухаживать? Постоять за себя сама можешь, дойти до места тоже, тяжести таскать, опять же…
— Ну извини, — против моей воли в голос пролился яд, все-таки слишком сложный день был сегодня.
— Если ухаживать можно только за немощным цветочком, так я с самого начала не пыталась им притворяться. Знал, с кем связываешься.
Он снова улыбнулся.
— Знал, конечно. — Родерик стал серьезным. — Что-то сегодня мне особенно не удаются шутки… Нори, если бы мне был нужен немощный цветочек, я бы не стал ухаживать за бойцовым котенком. Я вижу, какая ты, и не собираюсь требовать, чтобы ты изменилась, только потому, что рядом с немощным цветочком проще чувствовать себя большим и сильным.
— Но все-таки ты меня провожаешь.
— Я мог бы сказать, что, когда барышня нравится, хочется быть с ней рядом и проводить — вполне себе повод, и это было бы правдой…
Я зарделась.
— Но есть кое-что еще, — по-прежнему без тени улыбки добавил он. — Я не хочу, чтобы ты гуляла по университетскому парку одна. Не для того, чтобы оградить тебя от других людей. Если у тебя появятся друзья, с которыми вы будете ходить компанией, я только обрадуюсь.
— Из-за Бенедикта? Думаешь, ему больше делать нечего?
— Оба его родителя злопамятны, и вряд ли он вырос другим. Я уверен, что он не присмирел, а ищет варианты отомстить чужими руками. — Родерик помолчал, словно колеблясь. Я молча ждала. — Но дело не только в Бенедикте. Я очень надеюсь, что и Алек, и Рейт правы, а я просто делаю из мухи слона. Но если в этом году еще один студент загуляет, я не хочу, чтобы им оказалась ты.
— Я не собираюсь… — начала было я, осеклась, сообразив.
— Думаешь, Конрад на самом деле не загулял?
Родерик ответил не сразу:
— Не знаю. Каждый год в университет поступает около двух сотен студентов. Каждый год отсеивается десятка два первокурсников. Большей частью это целители, у которых не оказывается дара…
— Дара? Разве можно поступить без магии? — перебила я.
— Магия само собой. Но дар целителя состоит в том, чтобы использовать не только свою силу, как это делают боевики и остальные.
