— Значит, за неимением веера: скромно опущенные ресницы в ответ на его взгляд будут означать «да», если ты отвернешься — «нет». Только спиной не поворачивайся, это будет грубо.
Я кивнула.
— Итак, ты дала ему знать, что не против. Кавалер подходит… — Родерик улыбнулся, глядя мне в глаза, и от этого взгляда и этой улыбки у меня перехватило дыхание. — Вы так прекрасны сегодня, что любоваться вами — одно удовольствие. Подарите мне радость любоваться вами в вальсе.
И поклонился.
Я сглотнула, на миг ощутив себя огородным пугалом.
Немым огородным пугалом.
— С удовольствием. — Голос не слушался, и я выговорила это шепотом.
И вроде бы понимала прекрасно, что его слова — лишь дань галантности, но до чего же хотелось им поверить!
— Все правильно, — снова улыбнулся Родерик, протягивая мне руку. Я потянулась навстречу, и он быстро поправил: — Левую.
Когда я вложила свою ладонь в его, она дрожала. Сама не знаю, чего я так разволновалась."
"— Но некоторые кавалеры не понимают намеков, — продолжал Родерик, легонько поглаживая мои пальцы.
— Если он тебе очень неприятен, ты можешь отказаться, но тогда этот танец придется пропустить.
— Получается, на самом деле я не могу отказаться? — нахмурилась я.
— Можешь. Если хочешь отдохнуть, если уже обещала этот танец другому или если вы уже протанцевали три танца за вечер.
— Но разве в таком случае он меня пригласит?
Родерик покачал головой, глядя на меня точно на ребенка. Наверное, я и в самом деле задаю глупые вопросы.
— Вечер долгий, он может увлечься и сбиться со счета.
Или может сделать это намеренно. Не все барышни нежны и невинны. Не все кавалеры галантны. В любую игру можно играть ради удовольствия — своего и партнера — или ради победы, собирая трофеи.
— А ради чего играешь ты? — сорвалось у меня с языка.
— Ты — не трофей, Нори, — сказал он, спокойно и серьезно глядя мне в глаза. Я замерла на миг, думая, что он меня сейчас поцелует, но Родерик склонился к моей руке — и от касания его губ словно искра пробежала до самого сердца.
А он, выпрямившись, снова улыбнулся — в этот раз так легко и беззаботно, что я окончательно перестала что-либо понимать.
— Вернемся к уроку.
Я тихонько вздохнула.
— Да. Слушаю дальше.
35
Интонации Родерика изменились, словно он читал лекцию. Будто не было ни моих глупых слов, ни его ответа, который на самом деле ничего не прояснил.
— Если танец обещан другому, извинись и скажи об этом прямо. Если нет, но танцевать ты не хочешь, поблагодари и скажи, что тебе надо отдохнуть.
