Но, как я уже говорил, этот танец придется пропустить.
Я кивнула. Отказать, не обидев. Поддерживать легкий и приятный для обеих сторон разговор.
— Бал всегда начинается с «шагов», — продолжал Родерик, — Но там и учить особо нечего. Шаги и галоп я покажу тебе в последние дни. А пока начнем с вальса. Он простенький, но все же придется потренироваться.
— Простенький? — не поверила я.
— Намного проще, чем, скажем, маривский танец, зато кружит голову в прямом смысле.
Оказывается, он все еще держал мою руку. Погладил ладонь; прежде чем выпустить, отступил на несколько шагов.
Я поежилась, когда ветер пробрался под мундир — казалось, до сих пор именно Родерик заслонял меня от него.
— Итак, вальс, — улыбнулся он.
Поднял одну руку, вторую согнул, точно обнимая воображаемую девушку. И тут же в его объятьях возникла девичья фигурка. Белые локоны до талии, кажется, такой тонкой, что Родерик мог бы обхватить ее двумя ладонями, на контрасте с которой бедра казались круглее, стройные ноги в штанах. Я никогда не была особой ценительницей женской красоты, но от этой иллюзии глаз было не оторвать, даже не видя лица.
Невысокая, а рядом с ним и вовсе казалась маленькой и хрупкой статуэткой, толкни ненароком — и разобьется.
Родерик посмотрел поверх головы иллюзии и улыбнулся.
— Правая рука лежит в ладони кавалера, левая — чуть ниже его плеча.
Руки девушки взметнулись, а до меня вдруг дошло.
— Это… я?
Он снова широко улыбнулся и кивнул.
Это — я? Это прекрасное видение — такой он показывает мне меня?
— Ты мне льстишь, — выдохнула я.
Он рассмеялся и покачал головой.
— Не отвлекайся. Показываю сперва медленно. Верхняя часть тела практически неподвижна. Следи за ногами. Мужчина начинает с правой ноги, шаг вперед. Ты, соответственно, левой назад. Раз-два-три, раз…
Он закружился по полигону, сначала подчеркнуто медленно, потом все быстрее. Иллюзия следовала за ним, легко и грациозно. Я вздохнула: сейчас мне казалось, что научиться так двигаться невозможно, тем более когда обе ноги левые, как у меня.
Родерик остановился. Фантом исчез.
— Теперь ты, пока одна. Как запомнила, я поправлю.
Я подняла руки. Глянула себе под ноги.
— Спину прямо, — велел Родерик.
Я выпрямила спину и обнаружила, что смотреть под ноги теперь не получается.
— Голову прямо, — не отставал он. — Никто не запрещает тебе, танцуя с одним кавалером, стрелять глазками в других, более того, лучше так и делать, чтобы не смотреть в его лицо постоянно. Однако глядеть себе под ноги — дурной тон.
