— Но я не вижу, куда ступаю!
— А куда ты можешь ступить в бальном зале? — приподнял бровь он. — К тому же, чтобы вы ни с кем не столкнулись — забота партнера.
Еще и столкнуться можно?
— Но сейчас-то у меня нет партнера! А если я споткнусь?
— Здесь не обо что споткнуться.
И правда, эта часть полигона была вымощена так искусно, что выглядела гладкой, будто паркет.
— С правой ноги назад. Раз…
Раз-два-три… Я сбилась. Начала снова. Медленно, потом быстрее. Раз-два-три.
— У тебя хорошо получается, — сказал наконец Родерик.
Я недоверчиво посмотрела на него, и он кивнул. — Правда, мне незачем тебе льстить. Теперь давай вместе.
Но вместе того, чтобы подойти и обнять, он замер в десятке шагов от меня, вопросительно глядя в глаза.
Ах, да…
Я едва заметно улыбнулась и опустила ресницы, сердце снова заколотилось, как будто все было по-настоящему.
Родерик двинулся ко мне, как никогда напоминая здоровенного черного барса. Или дракона, прекрасного в хищной красоте."
"— Сияние ваших глаз затмевает все огни этого зала.
— Мягкий бархат его голоса словно окутал меня теплым покрывалом. — Позвольте мне смотреть в них во время вальса.
Но вместо того, чтобы произнести «с удовольствием» или «конечно», я жалобно выдохнула:
— Ты меня дразнишь, да?
Слишком уж все это было… не из моего мира. Мира, где Родерик совсем недавно залечивал мне разбитую челюсть и отдал притирания для защиты рук от горячей жирной воды. Воздушные барышни, чьи глаза затмевают все огни зала, не бьют морды и не перемывают горы грязной посуды.
Он покачал головой.
— Нет. Просто то, что уместно на балу, здесь, — он огляделся, — выглядит чересчур вычурным. Как вечерние драгоценности за завтраком.
— Оно и видно, — вздохнула я. — Сияние этих огней, — я мотнула головой в сторону фонаря, — затмить нетрудно.
Я тут же испугалась своих слов — ведь на самом деле Родерик возится со мной уже невесть сколько, а я носом кривлю. Какие уж есть огни. Я-то тоже не принцесса.
— Я не хотела…
Он улыбнулся.
— Хорошо, будут тебе огни.
Исчез полигон.
Исчезли деревья, ограда и фонари. Темное небо над головой сменилось расписным потолком — таким же невообразимо высоким, как небо. Сотни, если не тысячи, магических огоньков искрили, отражаясь в хрустальных подвесках люстр, бросали мягкие блики на паркет.
— И все же твои глаза сияют ярче, — улыбнулся Родерик, с поклоном подавая мне руку.
Я приняла ее, все еще слишком ошарашенная для того, чтобы ответить, сделала несколько шагов к центру зала вслед за ним.
