— Мало вчера было приключений на задницу?
Я решила, что мне не интересно, что вчера отмочили близнецы, — своих забот хватает. Накинула китель, но прежде, чем успела двинуться к выходу с полигона, Алек окликнул меня:
— Нори, подожди!
Я обернулась.
— Подожди, — повторил он. — Я сейчас.
Пришлось остановиться и ждать, наблюдая, как расходятся студенты. Кто-то двигался быстро и энергично, кто-то, как я, еле переставлял ноги, некоторые, кажется, вовсе не собирались уходить, снова сбились в кучки, разговаривая. Я поискала взглядом Родерика, но прежде, чем нашла, вернулся Алек.
Одну руку он держал за спиной, словно пряча что-то, а лицо его было таким довольным, что я заподозрила неладное. Кажется, не я одна, потому что разговоры вокруг затихли и все с любопытством уставились на нас.
— Вот, — гордо произнес Алек, извлекая из-за спины трость. — Это тебе.
Он протянул трость мне, держа на обеих ладонях.
— Зачем? — оторопела я."
"Вчера я успела заметить, что довольно много студентов расхаживают с тростями, и это показалось мне странным — молодые и крепкие на вид парни едва ли нуждались в дополнительной опоре.
Потом я разглядела, что многие трости выглядели довольно дорогими: черное полированное дерево, рукояти из слоновой кости, инкрустации из, кажется, серебра, а то и золота, — и решила, что это способ продемонстрировать богатство. Крупные украшения носить нельзя, а насчет тростей памятка ничего не говорила.
— Отгонять докучливых кавалеров. — пояснил Алек под всеобщий смех. — Я же обещал тебе вчера дубинку.
Трость лучше, и опереться можно, если что.
Трость, что протягивал мне Алек, не выглядела богато: на ней не было ни драгоценных инкрустаций, ни набалдашника из слоновой или черепаховой кости. Но при этом казалась дорогой и изящной. На проморенном до темного, отполированном — не до зеркального блеска, но до гладкости — дереве выделялась светлая резьба. Не орнамент, а словно бы законченные рисунки, тут и там разбросанные по всей длине трости.
— Это кого ты называешь докучливым кавалером? — обманчиво лениво протянул за моей спиной Родерик.
— А это самой Нори решать, кого привечать, а кого и палкой по хребту, — улыбнулся Алек, и вокруг снова рассмеялись. Опять посмотрел на меня. — Сам сделал. Полночи провозился.
Я словно бы кожей ощутила недовольный взгляд Родерика, и из непонятного мне самой чувства противоречия взяла из рук Алека подарок. В конце концов, Оливия сказала, что собственноручно сделанное принимать можно.
