Онлайн-библиотека книг
Либо она что-то неправильно услышала, либо Ган Итаи назвала ее настоящее имя? Но такого просто не могло быть: никто, кроме Кадраха, не знал, кто она такая, и она сомневалась, что монах стал бы кому-то рассказывать об этом на корабле – результат мог оказаться непредсказуемым, а они находились на корабле в океане. Нет, наверное, дело в необычной речи ниски!
– Привет! Прелестная леди! – раздался веселый голос со стороны пристани. – Сегодня дождливое утро, но не хотите ли вы погулять по Винитте?
Мириамель повернулась.
– О да! – воскликнула Мириамель, взволнованная и довольная, радуясь возможности покинуть надоевший корабль. – Я сейчас спущусь!
Она обернулась и обнаружила, что Ган Итаи исчезла. Мириамель недоуменно нахмурилась. Она вдруг вспомнила про монаха, сидевшего с каменным лицом в каюте, и ей стало его жалко.
– Может быть, мне стоит пригласить брата Кадраха? – спросила она.
Аспитис рассмеялся.
– Конечно! Нам пригодится святой человек, который поможет отказаться от искушений! В таком случае мы вернемся с несколькими монетками в кошельках!
Мириамель сбежала вниз за Кадрахом. Он бросил на нее странный взгляд, взял толстый плащ и молча последовал за ней к лестнице.
Поднялся ветер, и дождь пошел сильнее. Если поначалу Мириамель нравилось просто идти рядом с красивым общительным графом вдоль палаток, вскоре ее возбуждение, вызванное уходом с корабля, стало проходить.
"«Все дело в погоде, – решила Мириамель. – Ненормальная погода, превратившая лето в тоскливый серый туман, когда холод пробирает до самых костей».
Она подумала об отце, одиноко сидящем в своей комнате, холодное чужое лицо, которое он иногда носил, точно маску, все чаще и чаще в последние месяцы ее пребывания в Хейхолте.
«Холодные кости и холодные сердца», – пропела она, когда граф Эдне вел свой отряд по скользким от дождя переулкам Винитты.
«Холодные кости и холодные сердцаЛежат под дождем после битвы,На холодном берегу возле озера Клоду,Пока не протрубит Эйдон…»Около полудня Аспитис привел их в таверну, где Мириамель почувствовала, что ее слабеющий дух начал оживать.
