– А заявление мальчика, который видел ее на острове?
– Это ни к чему не привело. Полиция обыскала лес, поговорила с персоналом и с другими ребятами, с лодочником, но тщетно.
– Однако после убийств Кричера ты вернулся к этому делу.
Над головой Элин качаются длинные ветви сосен, на дорожке пляшут тени.
– Да. Вполне понятно, что я задумался, не связаны ли эти случаи, не могла ли девочка стать первой жертвой Кричера, но эта гипотеза почти сразу была отвергнута – через несколько дней после того, как мы начали допрашивать Кричера, выяснилось, что в тот день, когда пропала Лоис, его не было на острове.
– Ее в конце концов нашли?
– Но ведь это наверняка должно было навести на мысль, что тот мальчик говорил правду.
– Не уверен. Я знаю только, что полиция занималась лишь версией побега и не хотела пересматривать дело Лоис Вейд. Сама знаешь, каково это, когда ветер дует только в одну сторону…
Элин читает между строк: исчезновение Лоис Вейд и то, что ее видели на острове, вставило бы палки в колеса обвинителям Кричера.
Элин понимает причину – как она и сказала Стиду, в подобных делах пресса и общественность всегда слишком сильно давят на полицию, желая как можно скорее получить ответы. Но из-за этого полиция, возможно, оставила на свободе настоящего убийцу. Если так, то это оказывает решающее влияние на случившееся здесь, и ее теория, что убийца подростков убил также Беа Леджер и Сета Дилейни, выглядит очень вероятной.
– Я настаивал на своем, и, как выяснилось, напрасно. Я просто не мог об этом забыть, но когда попытался вытащить на свет показания мальчика, это ни к чему не привело.
Более опытного. Они оба знают, почему его отстранили: «альтернативная» теория помешала бы обвинительному приговору.
– Я пошел к старшему инспектору, попросил его пересмотреть дело, учитывая, что Лоис Вейд так и не объявилась, но к тому времени дело уже набирало оборот.
