– Вы надеетесь, что я поверю, будто через шесть лет – шесть! – вы решили отплатить мне только потому, что я испортил ваш грязный уик-энд с женатым любовником? – Себ поморщился, вспомнив Адриана, который ныне был уже бывшим мужем Элис. – Скажите, время и опыт улучшили ваш вкус?
Из груди Мари вырвался смешок. Опыт… Может, когда-нибудь ей встретится мужчина, который захочет двигаться вперед ее шажками, но в настоящий момент шансы на это были такие же, как выигрыш в лотерею.
– Вы будете виноваты, если я никогда… – Мари в ужасе осеклась, поняв, как близка она к тому, чтобы разболтать свой секрет.
Она закрыла глаза. Может, наилучшим мщением стала бы отправка ему счетов за посещение психотерапевта?
«Это ненормально, – мрачно размышляла она. – Единственный мужчина, с которым я когда-либо представляла себя в постели, это он».
Себ изогнул черную бровь.
– Никогда?..
Мари откинула волосы назад. Комок встал у нее в горле.
– Вы все начали. Вы повели себя, как судья, решив, что вправе унизить меня перед…
– Перед горсткой людей, которые вас не знали, а не перед несколькими сотнями тех, кто знает меня.
Если для вас это «око за око», я считаю это явным перебором. Может, вам не понравились мои слова, но это правда.
– Правда в вашем понимании! – сверкая глазами, возразила она.
– Чтобы доказать, что я был не прав, вы избрали странный способ: с ангельским личиком солгали в церкви в присутствии множества людей, – парировал Себ. Его взгляд опустился на ее плоский живот. – Вы в самом деле беременны? – осведомился он.
– Как вы смеете?! – возмутилась Мари.
– Смею? – эхом отозвался Себ, недоверчиво хохотнув. – Вы объявили, что я отец вашего будущего ребенка, так что я смею. Вы отдаете себе отчет в том, что ДНК-тест не подтвердит мое отцовство? Если же вы продолжите настаивать на своем, я обращусь к адвокатам – лучшим в своем деле, – которые завалят вас исками и добьются судебного запрета на освещение этого процесса в таблоидах. И учтите – на шантаж я реагирую плохо.
– А я плохо реагирую на угрозы, – отрезала Мари.
– И я не беременна. А если бы была, – добавила она, – вы были бы последним человеком на свете, которого я хотела бы видеть отцом своего ребенка!
Себ словно не заметил этого оскорбления.
– Ребенка нет?
Значит, одной проблемой меньше.
– Я не хочу детей.
Он пожал своими внушительными плечами.
– Отсутствие материнских чувств?
Мари ничего не знала о материнских чувствах, но она точно знала, что в мире хватает детей, которым требуется дом.
