Задумавшись, я не замечаю, что мои глаза сами ползут ниже. И вдруг я вижу, что Рагнар… возбуждён.
Его огромное… к-хм… достоинство прекрасно видно под водой. Дракона явно ничего не смущает, он наблюдает за мной с нескрываемым голодным интересом.
– Не медли, Анна, а то вода остынет.
Я понимаю, что Рагнар заметил мой взгляд, но ничего не сказал. Ему явно доставляет удовольствие происходящее. Он ждёт моей реакции. Наверное, думает, что я сейчас испугаюсь и попытаюсь сбежать. Или буду строить из себя оскорблённую невинность.
Я велю себе быть взрослой женщиной, а не испуганной сопливой девчонкой. Ну что я там не видела?!
Рагнар
Анна настолько привлекательна в этом платье, что внутри всё сводит, как от слишком крепкого вина, выпитого на голодный желудок.
Ткань струится по её телу, как вода. Шея открыта, ключицы тонкие, будто вырезанные из самого светлого мрамора. Было дерьмовой идеей заставить её переодеться. Хотя есть ли разница? Она и в своём платье старой девы выглядит слишком привлекательно.
Самое интересное, она не понимает, что делает со мной. И от этого только хуже.
Я сжимаю кулаки, чтобы не протянуть руку, не стянуть с неё эту ткань, не впечататься губами в её рот. Он создан для того, чтобы доставлять мужчине удовольствие, но она использует его не по назначению. Слишком много болтает, у неё длинный дерзкий язычок.
Я вижу, что Анна смотрит на меня из-под опущенных ресниц. Мне нравится ставить её в неудобное положение.
– Не медли, Анна, а то вода остынет, – командую я хрипло.
Я думаю, сейчас она выскочит вон, пылая от негодования. Если так, пусть идёт.
Но она упрямо поджимает губы и осторожно опускается на колени прямо в своём красивом платье. Декольте не слишком глубокое, но оно даёт достаточный обзор, чтобы воображение дорисовало всё остальное.
Ещё никогда меня не возбуждала женщина просто одним своим взглядом, но у Анны это получается слишком хорошо. Может быть дело в истинности? Мне плевать, я хочу Анну и получу.
Её внешность перестала быть пустой.
Больше нет жажды получить сиюминутное удовольствие. Хочется завладеть этой женщиной полностью. Хочется, чтобы она думала только обо мне. Чтобы хотела принадлежать мне сама.
Должно быть, Боги решили посмеяться, поместив в чрево моей истинной чужого ребёнка. Но это перестало отталкивать, хоть и всё ещё зудит под кожей яростью, которую тяжело сдержать.
Анна касается моего плеча, проводит мочалкой вниз по руке, не торопясь, сосредоточенно.
