Лишь когда вижу, что огромный серебристо-серый дракон с синими переливами на крыльях садится между мной и неупокоенными, понимаю, что помощь правда подоспела.
Но поздно. Рагнара нет.
Дракон бросает на меня короткий взгляд, я по глазам узнаю Орма, хотя ещё ни разу не видела его дракона.
Он поворачивает голову и извергает столб огня, отгоняя прочь неупокоенных.
– Анна, хватит дышать этой гадостью, ты же вся побледнела, – Велик пытается оттащить меня от разлома, но у меня ноги словно налиты свинцом, а голова кружится всё сильнее.
Мой мозг лихорадочно работает, пытаясь придумать способ, как помочь Рагнару.
Он не сможет обратиться. Разлом слишком узкий для такого огромного дракона. Но если они попали в Навь, он может выйти через врата. Или нет?
В носу уже прочно засел сладковатый запах гнили, а горло дерёт так, что каждый вдох становится мукой. Я чувствую, как где-то на границе сознания, реальность начинает расплываться, как будто мир теряет очертания.
– Анна! – Велик хватает меня за локоть.
– Встань уже!
Я пытаюсь подняться с колен, но не выходит.
Я слышу, как ревёт дракон, как он снова извергает пламя, а тени неупокоенных пятятся.
Но мне уже всё равно.
Перед глазами стоит ехидное лицо Милы и Рагнар, защищающий меня от неё.
Голова тяжелеет, сердце бьётся медленно, глухо. Я чувствую, что падаю на спину, но руки Велика ловят меня. Бедный божок кряхтит, пытаясь удержать меня.
И последнее, что я вижу – это серебристые крылья Орма, заслоняющие собой небо…
А потом темнота.
Я прихожу в себя медленно, сознание будто выплывает из густого тягучего дёгтя. Веки всё ещё тяжёлые, дыхание прерывистое.
Первое, что ощущаю – тепло. А ещё запах: древесины, огня и чего-то едва уловимого, родного…
Я приоткрываю глаза. Надо мной резной деревянный потолок с балками. Стены обиты тёмным деревом, где-то сбоку потрескивает камин.
Я понимаю, где я. Это спальня Рагнара. Я уже бывала здесь, когда он дал мне зелье, которое помогло мне вспомнить прошлую жизнь.
– Ну вот и славно, – раздаётся рядом спокойный голос. – Проснулась наконец.
Я поворачиваю голову. На стуле возле кровати сидит лекарь Хаук. Он задумчиво скрещивает руки на груди, смотрит на меня внимательно, чуть устало.
– Что… случилось? – шепчу я, с трудом поднимая руку к горлу. Голос сиплый.
– Ты надышалась этой дрянью, что сочилась из разлома Нави, – поясняет он. – И пробыла без сознания два дня, Анна.
Два дня… я с трудом вспоминаю события.
