Дарина поняла, что её песенка спета и похитила меня, чтобы принести в жертву моих детей… А потом…
Хаук подходит ко мне, отвлекая.
– Хорошо, что ты очнулась. Но тебе нужно беречься. Особенно… – он переводит взгляд на мой живот. – Особенно в твоём положении.
Я прижимаю ладонь к тёплой округлости, ещё незаметной чужому глазу. Сердце тут же вздрагивает.
– Всё хорошо? – спрашиваю, боясь услышать ответ.
– Отлично – кивает Хаук. – И у меня прекрасная новость. Оказывается, у тебя будут близнецы, Анна. И им нужна мать, крепкая и живая, понялa?
– Близнецы.
Да, я знаю.
Лекарь удивлённо поднимает брови, но никак это не комментирует.
– Пей, – Хаук протягивает мне кружку.
Но я резко дёргаюсь, проливая на одеяло горячее питьё. Воспоминания всплывают внезапно, оглушая."
"– Рагнар? – в моём голосе столько надежды, столько невыразимой тревоги, что Хаук на мгновение опускает глаза.
Он отводит взгляд, поднимает с пола кружку, вытирает ладонью капли настоя с одеяла.
– Скажи мне, – требуя я, внутренне умирая.
– Боюсь, что князь не выбрался.
Я резко сажусь, сердце в груди грохочет так громко, что кажется, его слышно всему дому.
– Ты сказал я лежала два дня… два… – бормочу я. – Разве это срок? Нужно отправится в Навь и найти его. Кто-то уже пошёл?
Скажи, что пошёл. Скажи.
Я умоляюще смотрю на лекаря.
– Врата закрылись спустя сутки. Домовой, который был с тобой, сказал, что жертва была не слишком подходящая.
– Да, они хотели моего нерождённого ребёнка, – хрипло отзываюсь я.
– Сейчас Орм и другие драконы добивают оставшихся неупокоенных. Черноград временно закрыт, людям запрещено покидать город, торговля остановилась. Это ради безопасности…
Я едва слышу слова Хаука. Меня заполняет такой невыразимой болью, что внутри всё замирает. Я откидываюсь на подушки, глядя в потолок, не видя ничего, кроме собственного отчаяния.
Мы только-только нашли дорогу друг к другу, робкую, зыбкую тропинку между недоверием, болью, страхами. Я так боялась этой близости, так боялась открыться, но шаг за шагом шла к нему…
Я вспоминаю, как Рагнар обнял меня, как прижал к себе, и всхлипываю, закрывая ладонью рот.
Если врата закрылись, как нам помочь Рагнару? Жив ли он?
Я в очередной раз провожу рукой по животу, ощущая тепло под ладонью.
Слезы сами катятся по щекам, горячие, предательские. Я зарываюсь лицом в подушки, губы дрожат.
Вдруг меня озаряет. Я поднимаю руку, оголяю запястье и нахожу метку.
