Приказал бы девок собрать, охота песни послушать.
В столовую без спроса вбежал взволнованный Мосолов.
– Прошу прощения! К вам, Акинфий Никитич, нарочный из Тагила с пакетом.
– Зови!
Акинфий выхватил у курьера пакет, взломал сургучную печать, развернул бумагу. Прочитав, злорадно ухмыльнулся. Кивнул, чтобы Мосолов и курьер вышли.
– Про что бумага-то? – полюбопытствовал Никита.
Но Акинфий не слушал брата. Уже не ухмылка, а жестокая насмешка победителя искривила его губы. Вот-вот расхохочется.
– О чем ты, братец?
Акинфий поглядел на растерянного брата и наконец разразился хохотом. Живот его трясся. Он задыхался от злобного торжества.
– О том, что повелением Ее Величества Кушвинский и другие с ним заводы, при трех тыщах живых душ, жалуются во владение генералу берг-директору саксонцу Шембергу. Вот вам ваша гора Благодать! Слышите, господин Татищев? Кто из нас прав был? Демидов всегда словно в воду глядит, все наперед видит и знает.
Он продолжал смеяться, а на лице Никиты медленно разливалось крайнее недоумение.
Акинфий говорил не с ним, а как бы с самим собою."
"– Ай да герцог! Ловко я его науськал. Теперича и нам полегчает. Не все Демидову в карман за серебришком лезть, теперича можно будет лапу Биронову и к Шембергу запускать... Зови девок повеселее, попляшут сегодня для меня. Эх, ну и дела, Никита!
– Погоди, погоди, братец. Что-то не совсем тебя разумею. Ведь это же плохо, что Кушву Шембергу отдали? Командиру-то колесо в телеге сломали, это дело.
А что на кушвинское богатство по твоему совету немца усадили... Как бы еще дальше немецкая лапа не протянулась... Знамения мне все время дурные были.
Акинфий хватил кулаком по столу.
– Слышишь? Демидовский стол ни от чего не покачнется, трещины не даст. Вздумают за моим добром лапу тянуть, я его лучше сам по ветру пущу. Бирона натравил на Татищева, потому успех казенных заводов нам, Демидовым, опасен. Нельзя им по прибыльности с моими равняться.
Миновала беда! Скликай песенниц...
4
Уехать поутру из Ревды Акинфию помешала непогода. Накануне, натешившись плясками, он еще долго разговаривал перед сном с Мосоловым.
Акинфий дал Мосолову наставление не зевать, а действовать нахрапом. Мол, пока на новых казенных заводах не объявились посланцы немецких хозяев или даже сами эти счастливые владельцы, надобно увести оттуда лучших рабочих, мастеров и подручных.
