Ростом низенький. Лицо в морщинках. В хилой бородке все волоски можно пересчитать. Треух надвинут по самые брови. Подол рыжего зипуна весь в бахроме. Только глаза лучистые и живые. Поблескивают там искорки душевной доброты, и не боятся они того, что видят перед собой.
– Откелева шествуешь? – спросил углежог.
– Про то покамест толковать рановато. У всякого здешнего дорожка издалека.
– И то. Знамо дело, издалека, коли на Ялупан лесами по доброй воле пришел и душу живу сберег! – В тоне углежога звучала насмешка.
Видимо, он заподозрил какую-то хозяйскую хитрость, может, новый прием допроса...
Но пришелец подскочил как ужаленный.
– Стало быть, я на Ялупан вышел?
– Знамо дело.
– Спаси господи! Говорили мне про него! Худое сказывали!
Взгляды всех становились все менее дружелюбными. Углежог прямо спросил пришельца:
– Ты лучше, тухлая душа в лаптях, сказывай, зачем сюда притопал. По тайной тропе, паскуда, шел? Подлость в тебе небось приказчикова?
– Какого приказчика?
– Демидовского.
Шанежкой кличут.
– Не слыхивал про такого.
– Не слыхивал, старый мухомор? Небось сам приказчик тебя и подослал к нам, чтобы ты чудотворцем прикинулся да правду про нас выпытал. Смотри, пришибем тебя, Иуду, так и греха на душе не будет!
Пришелец боязливо попятился.
– Экий ты злой! Грех какой на человека возвел. На Катерининск путь держу. Дороги не знаю, вот и иду прямиком.
– Будет завирать! Сказывают тебе, что по трясинам нет пути для человека.
Стало быть, ты подлюга хозяйская. – Углежог схватил пришельца за ворот. – Сказывай, кто подослал? Душу одним разом вытрясу.
Пришелец с силой отшиб руку углежога.
– Ты это брось! Не гляди, что с виду лядащий. От сохи в моих руках силенка есть. Не балуй!
– Не трожь человека, – сурово сказал углежогу Кронид.
Пришелец вновь подсел к костру.
– Вот она, нонешняя жизнь человечья. Все друг на друга зубы скалим. Бары нас за ворот хватают, а от тех и свояки не отстают.
Злобимся, ибо правды на земле отыскать не можем. Бог ее от нас далеко сокрыл. Ему господа пудовые свечи теплят, может, потому он наших копеечных и не примечает. Нет для нас правды на земле, утопла в синем окияне-море. Паренек-то небось внучонком тебе приходится?
– Угадал.
– Эк как его окровянили! Небось того же приказчика работа?
– Угадал.
– А отчего малец-то здеся? На что он приказчику надобен?
– Со мной пришел.
